— Вы мне льстите. — Хотя мсье Марк притворяется, что ворчит, в его глазах вспыхивает непритворное веселье от комплимента, и он надувает грудь в нескрываемой гордости. — Лесть поможет вам везде. Борис, — он щелкает пальцами своему помощнику, — закончи мне примерку мсье Дюпона, ладно? Я должен подготовить нашу Мадонну к последней примерке перед тем, как доверить мадемуазель Селии ее туалет.

— Мадонна? — Я моргаю между Одессой и иссиня-черным плащом с гранатовым лифом. Синий цвет божественного. Красный цвет крови Христа. Я фыркаю самым неженским образом. Моей матери было бы стыдно. — Ты наряжаешься Мадонной в Канун Всех святых? Мадонной с младенцем? Богородица и Иисус Христос?

— Поверишь ли ты, что Дмитрий отказывается участвовать? — В костюме, Одесса отбрасывает волосы, когда мсье Марк ведет ее в заднюю комнату. Она заговорщически подмигивает мне. — Ты должна убедить его, что он будет очаровательным новорожденным, когда приедет с каретой. С его острым умом он уже на полпути к этому. Только представь его в пеленках.

Засмеявшись, мсье Марк закрывает дверь, завершая наш разговор.

Я остаюсь одна в магазине, полном молчаливых вампиров.

Борис, двигаясь молниеносно, удлиняет шлейф платья мсье Дюпона — золотисто-золотистого цвета, ткань такая гладкая, что кажется жидкой — до самой двери магазина. Я осторожно обхожу ее, прекрасно понимая, что мсье Дюпон смотрит на меня темными глазами. На его гладкой голове сидит корона в форме лучей света.

Я никогда не могла долго терпеть молчание.

— Ваш костюм прекрасен, — говорю я ему с неуверенной улыбкой. — Вы похожи на солнце. — Когда он ничего не говорит в ответ, а только смотрит на меня, я прочищаю горло и начинаю снова. — Конечно, вы понятия не имеете, кто я, поэтому это довольно неуместно, не так ли? Приношу свои извинения. Пожалуйста, позвольте мне представиться. Меня зовут Селия Трамбле, и…

Голосом, таким же темным и гладким, как его кожа, он говорит:

— Я знаю, кто вы.

Борис и Роми обмениваются настороженными взглядами.

— Ах… — Я смотрю между ним и его спутниками, и моя улыбка исчезает. — Я вижу…

— Он позволил вам войти в Старый Город? — Вторая вампирша — бледная, высокая и стройная, со льдисто-русыми волосами и кровавыми губами — с любопытством наклоняет голову. Роми расправляет складки своего мягкого белого платья. Кажется, что ткань слегка светится, а на ее голове сверкает изящный черный головной убор. Он падает в подвеску в виде полумесяца над бровью. — Его человеческий питомец?

Я слегка напрягаюсь.

— Его питомец?

Мне не нравится это прозвище из уст Михаля. Мне совершенно не нравится, когда оно звучит из ее уст.

— Шассер, — говорит мсье Дюпон, выражение его лица не поддается прочтению. — Охотница.

— Зачем он привел охотницу на Реквием? — шипит третий вампир. Вороньи локоны в диком беспорядке ниспадают по ее округлой и сладострастной фигуре, а лиф платья — приталенный и прозрачный, голубовато-серый, но переливающийся, с вшитыми в нить бриллиантами. Они похожи на звезды.

Потому что они и есть звезды, понимаю я с раздражающим и иррациональным интересом.

Вместе эти вампиры образуют три небесных тела в Канун Дня Всех Святых. А еще они выглядят так, будто хотят меня убить. И вдруг я отказываюсь признать, что я пленница, питомец, пока они властвуют надо мной в своих прекрасных платьях и с еще более прекрасными лицами. Я заставляю себя улыбнуться каждому по очереди.

— Михаль пригласил меня сюда как гостя в своем доме. Я вернусь домой после бала-маскарада в канун Всех святых.

Это неправильные слова.

Мгновенно вампир с вороными волосами шипит, а ее льдисто-блондинистый собеседник кривит губы. Я заставляю себя оставаться на месте. Никогда не убегай от вампира.

— Он пригласил вас на празднование Кануна Всех Святых? — возмущенно спрашивает первый.

— А разве он не должен был этого сделать? Я видела людей на рынке.

— В качестве домашнего скота, — рычит она. — Никогда не гости.

— Присцилла. — Мсье Дюпон кладет широкую руку ей на плечо, а затем обращает на меня свои бездонные глаза. Хотя они и не откровенно враждебны, как у Присциллы, но и добрыми их не назовешь. — Береги себя, humaine54, ибо мы не Король Васильев и не его семья. Мы не имеем благословения праздновать с нашими родственниками этот Канун Всех Святых.

Тяжело сглотнув, я бросила взгляд в сторону задней комнаты.

— О?

— О. — Присцилла вздрагивает под рукой мсье Дюпона. — Вампиры со всего мира уже должны прибыть в Реквием, но в этом году Михаль закрыл наши границы. Без его благословения никто не въезжает и не выезжает.

— Кроме вас, конечно, — холодно говорит блондинка. — Ваши братья попытаются последовать за вами?

— Я.… я вряд ли Шассер, мадемуазель.

— А вы, интересно, все еще чувствуете вкус?