— Мое сердце еще чернее. Наслаждайся своей свободой, Селия Трамбле.

Он уходит, не сказав больше ни слова.

Глава 22

Антикварный Шкаф

Я жду полчаса, прежде чем выглянуть из комнаты и поискать хоть какие-то признаки Михаля. Десятки свечей освещают пустынный коридор, который со вчерашнего дня был вычищен до блеска: паутина сметена, гобелены вычищены, статуи отполированы — я не услышала ни единого звука. Похоже, слуги передвигаются так же бесшумно, как и их хозяин. Сделав неуверенный шаг из своей комнаты, я с тихим щелчком закрываю за собой дверь.

По словам Михаля, снаружи не появилось ни одного охранника, который бы услышал этот звук.

В складках юбки Одессы нетерпеливо звенят мои новые булавки, когда я спешу по коридору.

Приглушив их рукой, я слежу за светом свечи и пытаюсь проследить за шагами Дмитрия в тот первый вечер. Он привел меня прямо в кабинет Михаля, что кажется лучшим местом для начала поисков спрятанных вещей. Да и вообще единственное место, с которого можно начать поиски, ведь кроме прихожей я больше нигде в замке не побывала. Однако если Михаль уверен в моей способности сбежать, то, скорее всего, он вовсе не прятал крест — или уже бросил его в огонь.

При этом я едва не смеюсь.

Михаль слишком самонадеян, чтобы уничтожить такой трофей, но, как говорится, гордыня всегда идет впереди падения. Если крест все еще существует, если Михаль спрятал его где-то, я найду его, даже если мне придется разнести этот замок по кирпичику. Я найду его и как-нибудь использую в своих интересах.

Обязательно найду.

Однако моя уверенность быстро улетучивается, когда я неожиданно сворачиваю за угол и замираю в коридоре, уставленном доспехами. Их щиты темнеют и странно поблескивают в свете свечей, а мое собственное бледное лицо отражается от каждого из них, одновременно знакомое и непохожее. Мои черты дикие и фейские. Когда я смотрю слишком долго, глаза моих отражений, кажется, наливаются кровью, и… нет.

Задыхаясь, я встряхиваю головой, чтобы прояснить ситуацию, и поворачиваюсь, чтобы вернуться за угол. Потому что это просто очередное извращение. Конечно, это так. Мила, Лу и даже Кристо говорили о тьме — болезни, распространяющейся по королевствам, и замок не останется незатронутым. Мне просто… мне нужно быть внимательнее. Мне нужно лучше заботиться, и мне нужно…

Я останавливаюсь, и мои глаза расширяются, глядя на пустой участок стены передо мной.

Мне нужно сохранять спокойствие.

Потому что угол, за которым я только что оказалась, каким-то образом исчез, переместился, словно сам коридор отрастил себе ноги, как паук, и скрылся. Оставив меня здесь только с доспехами и тенями в качестве ориентира. Точно. Я тяжело сглатываю и медленно поворачиваюсь к ним лицом. По крайней мере, мои отражения пришли в норму, и я решила истолковать это как удачный знак. Возможно, замок не пытается меня терроризировать; возможно, он пытается мне помочь, и этот коридор приведет меня туда, куда мне нужно.

Однако когда ближайший шлем поворачивается, чтобы посмотреть, как я прохожу мимо, я отказываюсь от этой глупой мысли и бегу по коридору, скрываясь из виду, не останавливаясь, пока не достигаю лестницы, которая кажется мне смутно знакомой. Вот только она совсем не знакома. Как и следующая, и еще одна. Смахнув с глаз влажную прядь волос, я упираюсь руками в бедра и смотрю на портрет женщины в красном, стоящий передо мной. Секунду назад его здесь точно не было, и, конечно же, между морганиями он снова исчезает, оставляя после себя лишь пустую стену.

Это становится смешным.

Если я еще не прошла мимо вампира, не заметив его, и если этот вампир еще не связался с Михалем, Одессой или Дмитрием посредством какого-то макабрического52 контроля сознания, я съем свой левый ботинок. Любой из них может появиться в любой момент, а значит, у этой небольшой экскурсии есть срок годности. Неохотно вздохнув, я поворачиваюсь лицом к коридору, ненавидя себя за то, что собираюсь сделать.

— Мила? Ты здесь?

Она не отвечает, но после ее довольно драматичного ухода я ожидала не меньшего. И действительно, когда в ответ распускается бутон раздражения, я сосредотачиваюсь на нем всеми фибрами своего существа. Это действительно не должно быть так сложно. Ничто не должно быть таким сложным, но вот я здесь, пытаюсь вызвать в себе достаточно эмоций, чтобы пробиться сквозь метафизическую вуаль и спросить дорогу у призрака. Я насмехаюсь. Мои друзья никогда не поверят мне, если я расскажу им об этом. Неделю назад я бы и сам себе не поверила. И, возможно, мне должно быть стыдно за такое признание — никто, включая меня, никогда бы не подумала, что я запутаюсь в такой путанице.

Как только приходит осознание, температура резко падает, и все цвета исчезают из коридора, а с канделябров по обе стороны от меня начинает сыпаться знакомый пепел. Я сметаю его с ослабленным чувством триумфа. Потому что я сделала это — перешагнула — и должна быть безмерно довольна собой. И я довольна, но в то же время… нет.

В результате я чувствую себя совершенно потерянной.

Но сейчас у меня нет времени на это. Отмахнувшись от этих мыслей, я снова шиплю имя Милы, и, как и подобает Селии, вместо нее отвечает бандитский призрак с крапчатым лицом, спускающийся по лестнице с руками в карманах.