После, когда люди разошлись, он с собаками обошел кругом крошечный городок. Закусочная оказалась открыта, официантка болтала с вереницей мужчин у стойки бара.

Вернувшись в отель, Боб застал Джун и Иду в зрительном зале, они готовили сцену к очередной репетиции. Ида была на сцене с котлом, Джун стояла в среднем проходе между стульями. Обе снова были в обычной одежде.

– Левей, – скомандовала Джун, и Ида сдвинула котел влево от себя. – От меня левей, – поправила ее Джун. Ида, вздохнув, переставила котел в другую сторону. – Еще, – сказала Джун, и Ида подвинула котел еще левее от Джун.

– Хорошо, отметь место.

Ида опустилась на колени, чтобы по дну очертить мелом контур, а Джун повернулась лицом к Бобу.

– А вот и наш раздавала. Эй, а где же афишки?

– Я их раздал.

– Неужто все? – удивилась Джун, и Боб поведал про толпу и про то, что шериф рассказал о Бэй-Сити.

Вошел мистер Мор с кофейником и треугольными сэндвичами на подносе.

– Перекус, перекус! – пропел он.

– Вы слышали про бесчинства к югу отсюда? – спросила его Джун.

– Да.

– Ну, и что вы на этот счет скажете?

– Скажу, что рад, что живу не на юге.

– Боже мой, что же дальше? – вздохнула Джун.

Подошла Ида.

– В чем дело?

– В соседнем городке бунт, – объяснил мистер Мор.

– Вот прямо сейчас?

– Начнется сегодня к вечеру.

Ида взяла сэндвич.

– Давайте взглянем на это с другой стороны, – сказала она. – Если они взбунтуются вечером, то завтра их выпустят, и, скорее всего, они будут уже мирно настроены, поскольку успеют утолить свою жажду кровавой бойни.

Джун тронула Боба за локоть.

– Мы много раз сталкивались с насилием. В одном шахтерском лагере в Огайо в нас бросались камнями. Ида все еще верит, что они пытались убить нас.

– Они и пытались, – сказала Ида, откусывая от сэндвича и медлительно, с подозрением жуя.

– Что, не понравилась пьеса? – предположил мистер Мор.

– Мы именно так и подумали, – сказала Джун.

Мистер Мор отошел, чтобы поставить поднос на край сцены.

– Оставлю здесь, чтобы вы смогли поработать над этим в удобное вам время.

Он вышел из зала, и Ида швырнула свой сэндвич через плечо в темноту.

– Мясной паштет! – сказала она Джун.

– О, как он мог!

– Не стоило, правда.

– Закусочная снова открылась, – сказал Боб, и Джун с Идой переглянулись.

– Но ужинать еще рано, – сказала Джун.

– Но я хочу есть, – сказала Ида.

– Но еще слишком рано.

– Но я голодна!

– Ну, я тоже, если хочешь знать правду. А как насчет тебя, Боб? На каком месте шкалы голодания находишься ты?

– Голоден, – ответил Боб.

– Ну, тогда решено, – сказала Джун. – Бери свое пальто, Ида, и мое бери тоже, и пойдем ужинать.

Вскоре, войдя в закусочную, они поздоровались со знакомой официанткой.

– О, привет, – отозвалась та.

– Правильно ли я поняла, что вы нашли пропавшего повара? – сказала ей Джун.

– Найти не нашли, но он здесь.

– И где ж он был?

– Правду сказать, я так на него зла, что даже говорить не могу об этом. Хотите, подите сами спросите.

Она указала на квадратное окошко с полочкой, в котором повар принимал заказы, расставлял тарелки с едой и позвякивал в колокольчик, дескать, принимайте, готово. Джун, подойдя, позвала:

– Будьте любезны! – И в окошке возникла физиономия повара – опухшая, красноглазая, но никак не унылая. Джун спросила: – Где вы были, сэр, что на вас все так ополчились?

– Ну, пошел и налил себе стаканчик-другой, а что?

– Хорошо провели время?

– Неплохо.

– А как было после?

– Отвратно, – сказал он. – Но все-таки я повеселился, а это, в конце концов, что-то да значит.

– Вы рады, что вернулись сюда?

Повар изобразил физиономией, что однозначного ответа на этот вопрос у него нет.

– Очень устали?

– Устал, леди, как собака устал. – Он глянул на Дружка, дремавшего на руках у Джун. – Без обид, приятель. Ух ты, какая у тебя шляпка!

– Ну, ничего, – сказала Джун, – вот начнете строгать дневную норму мясной стружки, и вскроется скрытый источник энергии.