Появление большой стаи крылатых немного пугало, но Кузьма лишь посмеивался над собственным страхом. Что они ему сделают? Убьют? Он и так лежал и ждал смерти. Какая разница, кто именно закончит его дни?

Но почему они решили напасть на город? Прежде никогда такого не случалось. Ну или случалось, просто об этом не писали в газетах, не рассказывали по радио и по телевизору. Кузьма, как и все жители, не знал, что творится в стране, а в мире – и подавно. Возможно, крылатые уже захватили все крупные населённые пункты, а теперь добрались и сюда. Но это сейчас не имело никакого значения.

– Что, крылатые донимают? – язвительно проговорил Кузьма со своей кровати.

– Кто там? – пробасил Пузырь.

– Да Кузя, урод! – ответил Кабан. – Сука! Фингал мне поставил.

– Теперь верите мне? – спросил Кузьма. – Или до сих пор считаете, что это я убил Валеру?

За решёткой нарисовалась могучая фигура Пузыря в камуфляжной форме и тельняшке, видневшейся под расстёгнутым воротом:

– В общем, так. С тобой потом разберёмся. Существа из карабинов не стреляют, поэтому у меня нет основания тебе верить. А сейчас помолчи. Или я тебя сам заткну, если будешь мешаться.

– Да он сам признался, – затявкал Контрабас. – А теперь юлит. Что, Кузьма, зассал? Грохнем его – и дело с концом.

– Да погоди ты, – остановил его Пузырь. – Нельзя так просто… грохнуть. Мы не гопота уличная. Но с ним – потом. А сейчас подождём, пока существа улетят, и попробуем до оружейки добраться. Там могли остаться боеприпасы. Проверить надо.

– А если не улетят? – спросил Кабан.

– Тогда будем ждать военных.

– А если и вояк всех перебили? Этих тварей пули не берут, видел? Я точно в одного попал – и хрена с два! Всё равно летает, собака!

– Без паники. Подождём, а там видно будет.

Пузырь взял командование в свои руки и теперь распоряжался, словно был главным. К Кузьме он относился без особого негатива. Он, кажется, действительно хотел разобраться в ситуации, а не просто найти крайнего, на которого можно повесить собак. Но ждать, что отпустят, не приходилось. Не тот настрой был у этой компании.

Из разговоров мужиков стало ясно, что крылатые залезли в здание, и единственным безопасным местом теперь являлся изолятор. Здесь и собрались все выжившие дружинники. Правда, никто до сих пор не знал, что случилось с Дмитричем и штабными. Они могли выжить и забаррикадироваться, например, в той же оружейке.

Через некоторое время Пузырь почему-то подумал, что существа улетели. Он оставил Контрабаса на посту, а сам вместе с Жекой и Кабаном отправился на разведку в штаб. Спустя пять минут, Пузырь вломился обратно и объявил, что «пацанов схватили». Существа по-прежнему находились в здании. Теперь все надежды возлагались на военных с ГЭС. Одна беда: было неслышно стука зениток. По крылатым вторженцам почему-то никто не стрелял.

Кузьма сумел всё-таки подняться на ноги и пройтись по камере, превозмогая сокрушающую боль. Крикнул Пузыря, попросил выпустить, но ему было отказано. На завтрак тоже не стоило рассчитывать. Пришлось ни с чем вернуться в кровать и погрузиться в свою боль, которая даже думать мешала. Пытка затягивалась.

Стук тяжёлой железной двери в холле, где находился пост охраны, и человеческие вопли вывели Кузьму из прострации. Он приподнялся и сел. Поглядел на решётку и сине-белую стену за ней. Чьи-то шаги раздались в коридоре. На пол рядом с камерой с весёлым лязгом упала связка ключей. Шаги стали удаляться и смолкли.

Кузьма не верил собственным глазам. Некоторое время он сидел и ждал. А вдруг это ловушка? Вдруг его хотят выманить отсюда и убить? Не могло быть всё настолько хорошо. Однако ничего не происходило. Прождав несколько минут, он поднялся и сквозь решётчатую дверь дотянулся до ключей. Он не собирался торчать в камере в ожидании голодной смерти. Если крылатые хотят его забрать – пускай делают своё дело.

В коридоре никого не оказалось, в изоляторе царила тишина. Кузьма отпер дверь соседней камеры. Лида сидела на кровати и глядела на него затравленным зверем. Девушка была всё в той же толстовке, в которой её увезли из дома, но теперь она выглядела ещё более растрёпанной, а черты лица заострились.

– Выходи, – проговорил Кузьма. – Мы свободны.

Испуганный, недоверчивый взгляд молчаливым укором сверлил Кузьму, словно тот был виновен во всех бедах Лиды, что отчасти являлось правдой. По крайней мере, к злоключениям девушки Кузьма тоже приложил руку, пусть он тогда и не знал, чем это всё обернётся. И теперь тихий суд больших карих глаз выносил ему приговор. Хотелось всё исправить, но время невозможно повернуть вспять.

– Выходи. Здесь никого больше нет. Мы свободны, – повторил Кузьма. – Я тебе вреда не причиню. Я не с ними.

– А как же… они? – выдавила Лида. – Те… существа… летающие. Они нас убьют.

– Они нас не убьют.

– Почему? Откуда ты знаешь? Они убили всех.

– А нас не тронут. Пошли, сама всё увидишь. Ну или можешь оставаться здесь. А я – не собираюсь. Я в любом случае ухожу.

Кузьма развернулся, чтобы идти.

– Стой! Стой, погоди. Я с тобой. Я боюсь… – Лида выбежала из камеры.