– Давай! А он рубли возьмёт? – спросил Тоха. – У меня только рубли с собой.

Кузьма показал бородатому мужчине тысячную купюру, попытался объяснить вначале на русском, а потом на английском, что других денег нет, но человек только кивал и что-то утвердительно бормотал по-своему, то ли соглашаясь принять оплату рублями, то ли не понимая, что ему говорят.

Тоха заказал себе какой-то суп, Кузьма взял кебаб, после чего залпом осушил полстакана с холодной водой. Живительная влага взбодрила.

– Вечереет. Нам надо решить, где заночевать, – возобновил прерванный разговор Кузьма.

– А в чём проблема? Тут полно пустых домов. Заберёмся в какой-нибудь и заночуем.

– Ты видел, что происходит с городом? А если дом, где мы заночуем, рухнет?

– Да я вообще охуел! Они же просто так рушатся! Это полная хрень!

– Вот именно.

– И что тогда делать?

– Предлагаю заночевать на улице. Здесь тепло. Найдём какой-нибудь парк или сквер и устроимся подальше от зданий.

– Прямо на улице?

– Ну да, а что?

– А как же они? – Тоха покосился в окно, где над крышами до сих пор мелькали то ли три, то ли четыре крылатых существа.

– Они нам ничего не сделают.

– С чего ты взял? Они же людей утаскивают.

– Не знаю, как ты, но я буду только рад, если меня отсюда утащат. Или хочешь навсегда здесь остаться?

– Нет, но… Слушай, а, может, обратно вернуться? Там хотя бы ничего не рушится, и этих сучьих птичек не так много.

– Я бы не был так уверен, что там ничего не рушится. Весь город в руинах лежит. Может, и там то же самое происходит, просто мы не видели.

Тоха почесал свою коротко стриженную голову, в которой скрежетали и тужились извилины, стараясь выдавить мысль. В это время бородатый то ли официант, то ли владелец заведения принёс еду, и Вымпел, оставив бесплодные попытки родить некую идею, налёг на суп.

Кузьма же посмотрел в окно, и внезапно перед его глазами возникла оживлённая улица, с текущей по ней гудящей людской массой и рокочущими машинами. Голоса, рёв двигателей, сигналы клаксонов заполнили всё вокруг, но лишь на миг, а потом резко пропали. В город вернулись тишина и запустение.

Кузьма взялся за кебаб. За полдня он изрядно проголодался.

Так они с Тохой сидели и жевали в задумчивом молчании. Вдруг где-то вдали снова раздался угрожающий треск, который становился всё ближе и ближе. Кузьма уже знал, что это такое. Знал, как оказалось, и бородатый мужик в кафе. Он что-то закричал на своём языке и замахал руками, прогоняя посетителей.

Вымпел выматерился, вскочил и выбежал на улицу вместе с рюкзаком. Кузьма немного задержался.

– А ты? Ты тоже уходи! – крикнул он мужчине, указывая на дверь соответствующим жестом, но бородатый лишь покачал головой и ещё сильнее замахал руками.

Едва Кузьма со спутником отбежали от площади, как здание, где они только что ужинали, сложилось. Улица тонула в пыли, а треск ломающихся каменных стен устрашающим громом доносился со всех сторон. Город умирал, погребая себя под собственными руинами.

На этот раз Кузьма и Тоха бежали долго, пока грохот не остался далеко за спиной. Но и здесь было неспокойно. Крылатые летали совсем близко. А одно существо пронеслось над головами путешественников, село на парапет ближайшей высотки и, завернувшись в свои широченные крылья, стало наблюдать круглыми стёклами кожаной маски за двумя людьми, испугано бредущими в неизвестность.

– Оно смотрит на нас, – шепнул Тоха. – Блядь, что делать? Пристрели его на хуй!

– Тихо, без паники, – процедил Кузьма, во все глаза глядя на таинственного наблюдателя. – Он не агрессивен. Просто сидит и смотрит.

– Да он на нас сейчас нападёт, – Вымпел полез за спину, чтобы достать пистолет.

– Нет! – остановил его Кузьма. – Не доставай оружие. Не нападёт.

– Да откуда ты знаешь?

– Я встречался уже с ними. Дважды. И они меня не тронули. Мы не должны проявлять агрессию. Поэтому просто не делай резких движений, чтобы существо не подумало, что мы ему угрожаем.

– Серьёзно? Ты сталкивался с ними раньше?

– Да.

– И они тебя не тронули?

– Я же сказал, да! – раздражённо повторил Кузьма.

– Пиздец странно…

Кузьма и Вымпел шли вперёд, а крылатые вначале кружили в небе, а потом стали садиться на дома вдоль дороги. Словно стая ворон слетелась – стая огромных, кошмарных ворон. И все они наблюдали за бредущими по улице людьми, как зрители за актёрами в театре. Они будто знали, что вот-вот случится нечто интересное, и не желали пропустить это.