Он сделал круг и увидел Лиду, что стояла на крыше дома и заворожённо смотрела на своего друга, парящего в вышине. А от здания остался последний подъезд, да и его уже с удовольствием жрали зубастые шары, столпившиеся внизу.

– Прыгай! – заорал Кузьма, стараясь перекричать грохот. – Ты сможешь! Летим со мной!

Но Лида не шелохнулась. Её сковали страх и непонимание. Ей требовалась помощь, чтобы переступить через себя и воспарить. Не каждому такое было по силам. И тогда Кузьма ринулся вниз за своей подругой.

В этот момент последний пролёт рухнул, и поднявшийся в небо столб пыли скрыл Лиду.

– Нет! – закричал Кузьма. – Почему? Почему ты не сделала, как я сказал?

Он закашлялся от попавшей в горло пыли и резко взмыл ввысь, чтобы не столкнуться с землёй. Сердце сжалось болезненным комом. Он кружил над рухнувшим зданием и всматривался в жёлтую пелену. Вдруг Лида выжила? Вдруг она ранена, и ей нужна помощь? Но тщетные надежды быстро рассеялись. Руины внизу серели печалью бетонных плит, задавивших последние отголоски жизни.

Лида так ничего и не поняла, и осталась внизу. Кузьма никак не мог на это повлиять, он не мог залезть в её голову, не мог пройти предначертанный ей путь. Она должна была сделать это сама, но не сделала. Теперь ей осталось только упокоиться с миром, а Кузьме – двигаться дальше в одиночестве.

Трупы домов лежали внизу бугрящимися грудами бетона. Все соседние кварталы превратились в руины, а огромные каменные шары катались туда-сюда, работая челюстями, и было этих существ великое множество. Никто не смог их сдержать. Они беспрепятственно сжирали город, засасывая его обломки в свои бездонные утробы.

Сделав три круга над разрушенными кварталами, Кузьма полетел в уцелевшую часть города. Там тоже катались шарообразные, но было их не слишком много, тогда как с запада их шла чёрная лавина.

Внизу носились машины, метались люди, а по одной из широких улиц двигался БТР. Он мчался в самый эпицентр событий, даже не подозревая, что там творится. Добраться до цели ему оказалось не суждено. На перекрёстке наперерез ему выкатился шар и откусил бронированный бок вместе с колесом, и БТР врезался в ближайший дом.

Кузьма не стал смотреть, как едок пожирает могучую бронированную машину, полетел дальше. На параллельной улице заметил группу солдат в сопровождении «Тигра», который ехал перед ними. Из-за ближайших зданий выскочили два шарообразных и сразу же сожрали несколько человек и откусили капот броневика. Два бойца бросились наутёк, но их, скорее всего, постигла та же участи, что и остальных. Кузьме не доставляло удовольствия созерцать людей, он полетел вперёд, а куда, и сам понять не мог. У него не было цели, он просто парил над рушащимся городом, наблюдая конец цивилизации.

Словно сама Земля взбунтовалась против рода человеческого и породила чудовищных монстров с целью стереть все следы существования этих непокорных животных, поставивших мир на грань уничтожения. Но природа оказалась быстрее и не позволила случиться беде, теперь она безжалостным скальпелем хирурга вырезала разросшуюся раковую опухоль.

Размышляя таким образом, Кузьма парил над городом, как вдруг увидел оранжевые линии, летящие в небо из точки внизу. Это были трассирующие снаряды зенитного орудия, и они неумолимо приближались, желая сбить человека с небес, куда тот так бессовестно забрался, уронить на землю, разорвать на части, лишив свободы.

Пытаясь избежать столкновения с яркими пунктирами, Кузьма резко свернул в сторону и ринулся вверх, но зенитчик видел манёвры странной человекообразной птицы и упорно вёл прицел следом. И Кузьма задирал нос всё выше и выше, чтобы подняться на такую высоту, где злоба человеческая не достанет его.

И вот он оказался на достаточной высоте, больше никто не мог дотянуться до него. Стало тяжело дышать от разреженного воздуха, но он продолжал лететь вверх в надежде найти выход. На земле не осталось ничего, и Кузьме там было больно – больно от воспоминаний и от тех вещей, которые приходилось созерцать в этой отравленной бездне. Хотелось всё забыть, очиститься от налипших страданий, а настойчивый голос в голове продолжал твердить, что надо выше.

Вдруг что-то острое царапнуло крыло, затем ещё и ещё раз. Через небо тянулись тонкие стальные нити, и их становилось всё больше и больше. Это была колючая проволока. Кузьма летел вверх, а острые шипы цепляли его крылья. Он закрылся руками, пряча лицо, и предплечья начали покрываться ранами. Что-то мешало подняться выше, но Кузьма лишь сильнее утверждался в мысли, что ему надо именно туда, и продолжал рваться наверх.

Он пробивался сквозь боль. Горели израненные руки и лицо, истерзанные крылья с трудом удерживали его в воздухе, и солнце померкло за колючей паутиной. Лететь дальше не представлялось возможным, Кузьма прекратил махать крыльями и стал падать, а когда проволока исчезла, вновь расправил их.