Впрочем, ему с Лидой было не так уж и плохо вдвоём. Девушка почти не плакала в этот месяц, к ней вернулась беззаботность и лёгкость. Иногда Кузьма и Лида проводили время вместе, иногда даже гуляли по городу. Здесь хотя бы было на что поглазеть. Для Лиды многое оказалось в новинку: и парк, и набережная, и центральные улицы, застроенные старинными домами. Её могла впечатлить любая мелочь вроде забавной скульптуры в виде мужика, вылезающего из канализационного люка, или какого-нибудь красивого здания.

Как-то раз Кузьма и Лида поехали в центр, гуляли, общались и совсем забыли про комендантский час. Людей на улице и так было немного, а в десять часов исчезли все, словно их ветром сдуло, и осталась только одинокая парочка, которой предстояла теперь невыполнимая миссия – добраться домой в обход патрулей.

– Время уже десять, – вспомнил Кузьма, кинув взгляд на наручные часы. – Мы домой опоздали. Ну зашибись! Теперь нас военные заметут.

Кузьма чувствовал раздражение. Завтра надо было идти на работу, а если военные поймают, то как минимум ночь придётся провести не дома. Ещё и штраф выпишут, больно ударив по стремительно таящим сбережениям. Перспективы выглядели безрадостными.

– Зато мы совсем-совсем одни! – воскликнула Лида и выбежала на середину дороги с трамвайными рельсами по центру. Здесь и днём-то мало кто ездил, а сейчас и вовсе никого не было. – Мы теперь хозяева этой улицы! – звонкий смех девушки эхом разнёсся в пустоте среди каменных стен.

– Глупости, – Кузьма не оценил шутки, но всё равно последовал за подругой.

Лида схватила его за руку и притянула к себе.

– А мне нравится так… когда никого нет.

– Не надоело одиночество? – Кузьма, хоть и был раздражён, невольно растянул губы в улыбке. – Мы последние пять лет жили в пустом городе. Тебе мало?

– Не знаю. Мне просто нравится, когда мы вместе и одни. Как по мне, очень романтично.

– Наверное, что-то в этом есть, – лет десять назад Кузьма подумал бы так же, но сейчас он не испытывал сильного восторга от подобных приключений и согласился лишь для виду. «Старею, должно быть», – вынес он себе молчаливый вердикт.

– Меня это даже будоражит. Днём гулять – совсем не то, – Лида зашагала вперёд, потянув за руку Кузьму.

– Так ты острых ощущений, значит, захотела?

– Ну типа того, – Лида рассмеялась. Она выглядела такой счастливой, какой Кузьма никогда ещё прежде не видел.

– А когда патруль приедет? Будем от него по всему городу бегать? Нас же сразу загребут.

– И что они сделают? Расстреляют нас? Просто за то, что мы гуляем по трамвайным рельсам?

– Проведём ночь за решёткой. Ты этого хочешь? Тебе мало было? Мне хватило и одного раза. Ещё и оштрафуют.

Лида внезапно стала серьёзной. Она огляделась по сторонам и вздохнула:

– Ладно, пошли к машине. А то так и будешь брюзжать, как старик.

– Что? Я, по-твоему, старик?

– Если слушать твоё брюзжание, можно подумать, что да.

– Я просто забочусь о нашей безопасности. О твоей, в первую очередь.

– Да ладно-ладно, хорош бухтеть, пойдём уже, – Лида опять улыбнулась и потащила Кузьму в другую сторону, где на обочине зеленела тюнингованная Нива.

Вот только Кузьма прекрасно понимал, что уехать не получится, ведь первый попавшийся патруль их остановит. Придётся ночевать в машине и надеяться, что военные не станут проверять припаркованные автомобили.

Кузьма и Лида едва успели заскочить в машину, как вдали показалась жёлтая точка. Военный Уазик с включёнными фарами ехал по тонущей в сумерках улице, пугая вечернюю тишину пронзительным урчанием мотора, которое разносилось над кварталами неминуемой угрозой.

– Ложись и замри, – приказал Кузьма, затаскивая подругу на заднее сиденье. – Стёкла тонированные. Надеюсь, нас не заметят.

Они пригнулись и, затаив дыхание, стали ждать. Уазик проехал мимо, и на улицу вернулась гробовая тишина.

– Фух, кажется, пронесло, – Лида выглянула в окно. – Они уехали?

– Они-то уехали, а мы до утра уже не сможем.

– Почему?

– А сама как думаешь?

– Ах да, точно. И что будем делать? Прямо здесь спать, что ли?

– Где же ещё? Здесь и будем.

– Класс!

– Чему радуешься? Ты представляешь, каково нам будет в этой тесноте?

– Да, здесь не поваляешься.

Всю ночь провели на заднем сиденье Нивы. Несколько раз засыпали и просыпались из-за неудобного положения, когда ни ноги не вытянешь, ни спину не распрямишь, а утром поехали обратно. После завтрака сонный Кузьма побрёл на работу. В тот день пришла партия новеньких сифонов и прочего барахла, и теперь из головы никак не выходила мысль, что он сам же и ошибся, неправильно посчитал, когда принимал товар. Но начальство всё равно вычтет недостачу из зарплаты всего коллектива, и денег в конце месяца будет ещё меньше.