— Нет-нет. Он на месте, идите. — Она приоткрыла дверь и сказала в просвет: — Геннадий Ильич, к вам тут новенький. Антон, верно?

— Верно.

Она уже уходила по коридору, но Антон продолжал смотреть ей вслед.

Из класса окрикнули:

— Алексеев? Ты чего там? Давай ко мне.

На одной стене кабинета биологии висели аппликации из насекомых, у другой стоял стеллаж с чучелами животных, в конце среди джунглей комнатных цветов виднелся человеческий скелет. Кабинет пытался втиснуть все этапы развития человечества, и, если оглядывать его по кругу, получалось, что венцом творения был сам биолог, восседавший в углу. Увидев его, Антон едва не прыснул: эволюция застигла Геннадия Ильича где-то в семидесятых и дальше не продвинулась. Длинные волосы с челкой, желтый пиджак, цветастая рубашка — Антон вспомнил, как родители притащили его на чей-то день рождения, тематическую вечеринку по «Аббе», так что сейчас сдерживался, чтобы не начать насвистывать «мани-мани-мани».

Биолог поднялся из-за стола и протянул руку:

— Здравствуй, Антон. Я классный руководитель 11 «А», Сухов Геннадий Ильич.

Антон кивнул, решив, что представляться уже не нужно. Тот продолжил:

— Послушай, у нас выпускной класс. Полтора месяца до конца, экзамены на носу, вся эта б… бюрократия, — он раздраженно взмахнул в сторону двери, за которой совсем близко была директриса. Не ладят, понял Антон:

— Понимаю.

— Нам не нужны неприятности. Под «нами» я имею в виду и тебя, и меня. Давай дружить, ок?

— Ок.

Биолог кивнул.

— Мне сказали, — он снова поморщился, так что Антон понял, кто ему сказал, — твой отец готов помогать школе. Это прекрасно. Не подведи его. И больше не опаздывай на уроки, у нас это не принято. Договорились?

Он протянул руку, и Антон ее пожал, всмотревшись в классного. На желтом пиджаке отчетливо выделялся длинный темный волос.

— У вас пристало, — он кивнул на плечо, проверяя реакцию.

Биолог дернулся и скинул волос так, будто он отравлен, бормоча что-то про длинношерстную кошку.

На столе Антон заметил синий чехол от наушников. Он знал, где видел его раньше.

В руках у Елены.

[1] «Любовные истории» — «Школа». Слова Сергея Парамонова, музыка Виктора Чупретова.

[1] «Любовные истории» — «Школа». Слова Сергея Парамонова, музыка Виктора Чупретова.

Только заинька был паинька

Крошкой она любила ловить мух и обрывать у них крылышки; ей нравилось, что мухи из летающих насекомых превращались в ползающих.

Г. Х. Андерсен «Девочка, наступившая на хлеб»

13 лет до

Теплый южный вечер. В воздухе разливается запах нагретого можжевельника, слышится шум моря неподалеку и стрекот цикад совсем близко. Мальчик не может уснуть. Окна открыты, работает вентилятор, но он не спасает от жары, да и не в ней дело. Все здесь не как дома — слишком темно, слишком громко, слишком ароматно. Это место меняло и самого мальчика: кожа все коричневела, высыхала, слезала — он превращался в одну из местных змей, что скидывают шкурку.

Слишком долго строил песочный замок на берегу, и теперь его плечи горят и чешуятся. Он трет их о простыню и похныкивает от боли. Под одеялом жарко, он спускает его, а затем скидывает полностью, оставшись лежать в трусах на простыне.

Вдруг он чувствует шевеление в волосах. Машет рукой, и тотчас в ухо влетает оглушительный шум. Мальчик открывает рот, но крик не вырывается, этот шум заглушает его крик, он как будто в его голове, он как будто…

Включается свет. В комнату врывается девушка лет двадцати пяти в тонком льняном платье.

— Что случилось? — взволнована, но только слегка.

— Опять что-то приснилось? — из-за ее плеча появляется парень, ровесник по виду.

Мальчик хнычет и тычет в ухо. Парень садится на край кровати, поворачивает голову сына и вздыхает:

— Говорил же, отрезать ему эти колтуны надо, и все. Запутался кто-то.

— Кто там, кто там, кто? — хнычет мальчик.

— Сейчас посмотрим. Не шевелись.

Отец больно дергает волосы, а шум становится все громче.

— Так, давай ножницы.

Он отрезает локон и выпутывает чудище. Мама все еще стоит в дверном проеме.

— Да ладно вам, цикады испугались. Была б еще саранча… Хочешь, посмотри. Она не кусается. Только жужжит все время — прям как мама, да, — он улыбается девушке, та цокает.

— Ему спать надо.

Мальчик поспешно сует руки под подушку:

— У меня руки грязные.

— Не трусь, ты же мужчина.

Он качает головой. Тогда отец второй рукой хватает стакан, кладет цикаду на стол и быстрым движением накрывает: