Он пил бокал за бокалом, с кем-то все время чокался, обнимался, фотографировался, танцевал, курил. Боковым зрением заметил, что к Алине подсел Алекс.

Вдруг в гостиную ворвались двое в масках Джокера и наставили на них пистолеты.

— Руки вверх! Головы вниз! — прокричал худой.

Алекс заслонил собой Алину и потянулся к заднему карману.

— Мне нужно больше зо-олота! — загоготал второй.

Все расслабились. Алекс зло выпалил:

— Билан, харэ прикалываться!

Билан стащил маску, а следом и Другой. Он пожал плечами:

— Извините, если напугали. Мы хотели как в «Темном рыцаре». Антон типа наш Брюс Уэйн, поняли, да?

— Ой, ну опять началось.

— Нельзя объяснять отсылки, — серьезно сказала ему Алина. Другой улыбнулся и тронул ее за плечо:

— Согласен.

Потом перевел взгляд на Антона:

— Можно тебя на минуту?

Они отошли в коридор, и Другой протянул ему сверток:

— Ты говорил без подарка, но я все-таки.

— Я ведь специально говорил, — получилось грубо, но Антон не жалел.

Он развернул сверток и нашел черную футболку с надписью «Ад пуст, все бесы здесь» и хвост с трезубцем.

— И что ты этим хотел сказать?

— Просто… Это цитата.

— Я знаю, что это из песни.

Другой хмыкнул:

— Примеришь? Я по размеру не знаю.

Нехотя Антон стащил футболку, повернувшись к Другому спиной. Вдруг он почувствовал прикосновение шершавой ладони к лопатке.

— Ты чего? — он развернулся и наткнулся на взгляд — тот самый взгляд, которым встречали его женщины, тот самый взгляд, который, повзрослев, он стал подмечать у некоторых мужчин — на пляже или в зале, да, это был тот самый взгляд, от которого некуда было деться, — и даже сейчас, здесь, с тем, кого он мог бы назвать другом, он не смог укрыться от этого оценивающе-обесценивающего взгляда.

— У тебя там просто волос женский… — Другой забормотал.

— Не трогай меня, слышь.

— Я же просто…

— Я понял уже. Чтобы больше такого не было. — И с каким-то злым удовольствием повторил, повторил за той, чей волос действительно мог на нем остаться: — Не подходи ко мне больше.

Он отшвырнул футболку и вернулся к гостям.

Там уже кричал Билан:

— О, а мы как раз вас с Другим потеряли. Что это вы там делали?

— Пили. Давайте. За меня!

Они чокнулись еще, Алина подошла к нему, покачиваясь, и положила голову на плечо.

— А ты чего так набралась? — получилось зло.

— Весело у вас тут. Все такие дружные. Аж блевать охота.

— Иди наверх, поспи, а то плохо будет. Проводить?

Она покачала головой. Тут заорал Билан:

— Давайте шлюх вызовем! Как тогда!

Алина бросила внимательный взгляд, но ничего не сказала и отошла в сторону. Антон надеялся, что она ничего не вспомнит. Тут его за руку схватила Слава:

— Пойдем танцевать!

Он не стал сопротивляться, хотя видел, как на него смотрит Алина с лестницы наверху.

Мать позвонила уже в полвторого:

— Антоша, с днем рождения!

Он сцепил зубы:

— Вчера был. Опоздала.

— Я летела, милый. Не могла раньше. Счастья тебе, здоровья, любви…

— Скажи, чтоб учился, — влез вдруг голос отца. Послышалось шиканье.

— Я же на громкой! Антоша…

— Да вы заебали, — он бросил трубку и ворвался обратно к гостям.

Наткнулся на Другого, тот шарахнулся в сторону, почти вжавшись в стену. Он был очень пьян, еле стоял на ногах. Антону стало стыдно.

— Вадим, ты извини. Просто день не мой…

Другой кивал, опустив голову, а потом еле-еле проговорил:

— Я домой поеду, ладно?

— Доберешься? Бывай, — Антон протянул ему руку, тот пожал, и остался липкий след.

Антон заглянул в гостиную, где веселье потихоньку шло на спад. Алины все еще не было. Он кивнул Билану:

— Не видел, Алина не спускалась?

— Нет, только Другой.

— А что он там делал?

Билан пожал плечами. Антон нашел ее в своей спальне, где она лежала калачиком — как и тогда, после их первого раза, когда он не знал, что ей сказать, и мог только надеяться, что больше никак ей не навредит.

— Спишь?

Она вздрогнула. Он присел рядом и тронул ее за плечо, развернул к себе и увидел зареванное лицо.

— Ты чего? Я тебя просто потерял.

— Точно. Но ты меня и не искал.

— Ну прости. Сегодня день какой-то херовый. Этот день рождения…

— Конечно, Антон, это твой день. Каждый день — только твой день. Ведь это все про тебя. Всё всегда про тебя.

— Ты о чем?

Она присела на кровати и снова одернула платье. Тонкая бретелька болталась шнурком у плеча.