— Белый, дослать! — внезапно прокричал Черных и подал пример остальным. Как раз вовремя, поскольку машина всего через секунд десять остановилась.

Контуженный не стал дожидаться открытия борта. Попросту перемахнув через него, спрыгнул и стал помогать выскочившему из кабины вахмистру откинуть створки. Когда же путь был свободен, он довольно ухмыльнулся.

— Ну что, бесожопые, настало время дополнительных занятий. На рубежи, бегом! — скомандовал сержант и повернулся к командиру взвода, — Господин вахмистр, сопровождение третьего отделения второго взвода разведроты я беру на себя.

— Так точно, господин гвардии сержант, — внезапно вытянулся по струнке вахмистр, что заставило многих с уважением посмотреть на инструктора.

Всё-таки Лунные всегда выше Подлунных. Поэтому Лунные всегда офицеры… Ну, за редким исключением.

— Хрена ли встали, а?! — рыкнул сержант на нас с Максом, когда мы только выгрузили пулемет, — Разворачивайте оружие на холме, чтоб Вертун был в низине относительно вас. Живо! Рубеж двести пятьдесят!

— Есть! — хором отозвались мы с Сапроновым и, вдвоем подхватив пулемет, уже развернутый на станине, потащили орудие на возвышенность.

Как оказалось, там уже была подготовлена огневая позиция, и как раз для станкового оружия. На краю окопа имелись мешки с песком и даже ящики вместо лотков для лент, чтоб те не подавались с земли.

— Всё, ставь, — пропыхтел я, опуская треногу на землю и скидывая с плеч пулеметные ленты.

— Да ну на! Сгинь моя Луна! — прохрипел Макс, вдруг глянув в сторону Вертуна и замерев.

Мне пришлось ткнуть его кулаком в плечо, чтоб отрезвить. Первым делом оборудование огневой точки, а потом уже все остальное. Впрочем, когда я снарядил ленту и непроизвольно посмотрел в сторону Вертуна, то тоже замер.

— Да ну не-е-е… — одними лишь губами прошептал я и покачал головой, не веря происходящему.

Прямо на наших глазах бетонная конструкция саркофага осыпалась под давлением от разрастающегося сгустка энергии, и я понял, что это не обычное открытие Вертуна.

При открытии что? Ну, погудит Карлик, побеснуется, пробьёт в одном месте дыру в бетоне, да выплюнет наружу ораву монстров. Иногда больше, иногда меньше. А потом, когда Луна скроется в Пробоине, чтобы вернуться через несколько недель, Вертун в качестве последнего аккорда засыплет всё вокруг магическими камнями.

Этих камушков, конечно, бойцы себе притырят немного, в разумных пределах. А потом взвод будет дохнуть от скуки, всю ночь отгоняя залётных охотников за халявным ресурсом, ползущих из соседних деревень, как мухи на мёд.

Сейчас бетонная конструкция раскалывалась, словно скорлупа. Причём ощущение было, что это не просто цыплёнок вылуплялся, а что он уже в яйце успел вырасти до размеров курицы… и только теперь вылезал.

Проще говоря, Карлик эволюционировал в Ординар. Я слышал о таком явлении, но оно было настолько редкое, что считалось чуть ли не сказкой, и поэтому я растерялся. Да и Макс, судя по всему, тоже.

— Не ссым! — усмехнулся залетевший к нам в окоп Контуженный, хищно оскалившийся и уже подготовившийся к бою, — Всё херня, пацаны, видали и похуже.

Внезапно раздался грохот падающих кусков бетона и следом по округе разнёсся леденящий душу вой. Словно тысяча кровожадных волков единовременно начали восхвалять свою Луну. Восхвалять перед знатным ужином, который их ждёт в нашем мире.

Зная, что на ужин этим тварям обычно идём мы, первая линия обороны, я лишь нервно сглотнул, мысленно прощаясь с жизнью.

Началось…

'Храни, Луна, две вещи.

Пулеметы и морковный сок.'

[Рядовой Максим Сапронов]

Четвертый день Белой луны. 19:40

Стрельбище близь Белого Ординара.

— Дистанция двести, белками, поправка два вверх, — быстро командовал Контуженный, стоя на краю укрепления, — Стреляешь под горку. Белая Луна в зените, и нисходящий поток будет белки к земле прижимать, так что бери выше на пару силуэтов.

Я смотрел на сержанта снизу вверх и только поражался его безрассудству. К выросшему Карлику приехало от силы две роты, а этого и для маленького Вертуна недостаточно, а тут, задери его Пробоина, теперь уже целый Ординар.

Надо быть либо самоубийцей, либо безумцем, чтобы вот так в открытую стоять на возвышенности, тем более что Контуженный — огняш, а тут Белый Вертун, стихия воздуха. И, значит, чутьё у сержанта ограничено.

От размышлений меня оторвала череда взрывов, раздавшихся со стороны бетона. И сразу же пришло осознание, что бой начался. Уж не знаю, что там громыхнуло, но волна жара дошла даже до нашего окопа, за двести пятьдесят метров от места взрыва.