Поэтому куда чаще «боевые» потери превращаются в «бытовые»… А то и вовсе задним числом ушел в самоволку, да пропал.

Естественно, за «бытовые» потери тоже спрашивают, но тут уже виноват сам мертвец. Если он, покинув расположение ночью с целью нажраться, пропал, то чьи это проблемы? Да еще и под утро его нашли под забором, погрызенным шальным «снежком». И не важно, как все было на самом деле, на бумаге он будет найден под забором…

Я знал, что механизм «списывания» отлажен и поставлен на поток, и что так везде. Мне казалось, что это привычная для армии вещь, вроде тех же «мазаных», которая позволяет в целом механизму функционировать… Но впервые я прочувствовал это «списывание» на себе, да еще в таких масштабах, и таким кардинальным методом.

Ну да, не могло же больше половины батальона покинуть расположение, чтобы напиться… Во-первых, в ближайшем городке кабаков не хватит, да еще и заборов, под которым потом найдут «загрызенных»…

Единственная помеха, говорят, это газетчики, которые широко освещают происходящее в командировках. Высокие чины их не любят, поскольку те лезут, куда не просят, и плюют на принцип военной тайны.

А солдаты в свою очередь, особо не понимая, чем на самом деле занимаются репортеры, не любят их за то, что перед их приездом на позициях надо порядок наводить.

— Смир-р-рна-а! — донеслось из коридора.

Все-таки наряд в казарме оставался, а значит стоящий на входе дежурный встретил вошедшего в располагу начальника.

— Отставить! — громогласно ответил комбат.

Судя по шагам, он сразу направился в канцелярию. А к нам в класс зашла целая небольшая делегация, где из всех троих я не знал только центрального.

Весьма жилистый парень, лет двадцати пяти. Одетый так же, как и мы, в простой китель с завернутыми по локоть рукавами, от чего было видно очертания крепких мышц предплечья. Словно культурист, сошедший с плакатов по физической подготовке.

Меня даже пробрала зависть. Причем, судя по погонам старшего лейтенанта, это был никто иной как Игнат Баранов — тот самый командир минометной батареи, которая помогала нам сдерживать прорыв.

Слева от него стоял наш командир роты. Крепкий мужчина, с плечами, как у заядлого штангиста, на которых капитанские погоны даже как будто потерялись. Он, как всегда, сурово смотрел по сторонам, словно выискивая наиболее слабое звено, чтобы прям здесь начать его вбивать сапогом в грязь.

На его фоне даже стоящий рядом Грозный казался не таким уж и безбашенным. Ну, оно и понятно, он лишь инструктор… А капитан — это командир роты разведки. Такие и правда зачастую сами ходят в дальние рейды, наравне с простыми бойцами.

— Господа, прошу внимания, — спокойно произнес Контуженный.

Он явно пытался сохранять хладнокровие, в то время как у двух его спутников явно бурлили эмоции. Покосившись на спутников, Грозный растянулся в совсем недоброй улыбке:

— В связи с последними событиями вынужден вас обрадовать. Мы все отправляемся на отдых.

Меж рядов пошло довольное перешептывание, но ни я, ни мой собеседник Раскол не улыбались. Как и остальные старички, которые почуяли, к чему дело идет.

Любителей весело поболтать оборвали, сразу шумно вдохнув воздух, главный минометчик Баранов громко рявкнул:

— Позакрывали хлебала и СЛУШАЕМ!!!

Судя по лицу, в этом крике он явно отвел душу.

— Благодарю, — согласно кивнул инструктор и продолжил, — Так вот, отдых нам назначили добровольно-принудительный… В жаркой пустыне, в виде экспедиции.

Он обвел взглядом наши лица. Я в этот момент переглянулся с Расколом, до единого слова вспомнив наш разговор. Прав был старик…

— Отправляемся в полном составе. Улететь, как вы понимаете, должны были еще вчера…

В общем, семейным дали два часа, чтоб сбегать и забрать вещи из дома, а также попрощаться с семьей. Остальным приказали собирать командировочные сумки, получить вооружение и боеприпасы, упаковать оборудование и технику.

Через шесть часов мы должны были убыть на аэродром к «птичкам»… В этом месте я судорожно сглотнул, потому что в своей жизни ни разу не летал. Ну, одно дело смотреть на самолеты снизу, с поля боя, втайне завидуя пилотам.

А другое дело… При мыслях об этом «другом деле» у меня, как говорится, «поджало булки».

— Там нас уже будет ждать десантный корабль, — продолжал инструктор, — На нем убываем в пункт временной дислокации…

Нас сразу предупредили, что обстановка в это пункте была жаркая в плане погоды, так что трусы с меховым подбоем явно не требовались.

И все…

Остальное командиры взводов должны были донести до нас уже на борту корабля. А, ну еще опоздавшие будут признаны дезертирами и будут иметь дело с военной полицией.

— Вопросы?

Призыв, так сказать, был риторическим…

— Вопросов не имеют, — капитан грубо пресек поднимающиеся было руки, стрельнув взглядом на бойцов, — Общая команда, встать! Приступаем к сборам. Лишнего не берем, если что, получите или купите на месте. Все, свободны.

Класс зашуршал формой и тихими перешептываниями.