Йозеф... А где, собственно, Йозеф? Тоже... мёртв? И в смысле "тоже"? Я ещё не выяснил, мёртв ли я... Я ещё вообще ничего не выяснил! Что... что Мартин, чёрт возьми, сделал?

Я внимательно осмотрел своё тело. На нём не было ни единого пулевого отверстия. И прежде, чем я успел сделать из этого хоть какой-то вывод, я вдруг почувствовал, как по моей ноге что-то начало ползти. Этакая неприятная щекотка, которая моментально вызвала у меня панику, ибо практически сразу, я увидел огромного паука, который фривольно примостился там, где ему не было места.

Я стал бегать и прыгать в бессмысленной попытке скинуть незваного пассажира с помощью как можно большего количества беспорядочных движений. Паук не хотел отлипать. Поэтому я ударил по нему рукой. Это его разозлило. Очень разозлило. И он вцепился своими хелицерами мне в ногу, впрыскивая больно жгучий яд. Наконец, я смог сбить огромную тварь на землю и безжалостно затоптал его ногой.

С чувством победителя я простоял совсем недолго, ибо практически тут же снова упал на горячий песок. На этот раз от яда.

Не знаю сколько времени прошло до следующего пробуждению, но я снова очнулся в странном месте. На этот раз, ещё и в окружении странных людей. Это была пещера с красными стенами, полная полуголых дикарей: мужчин и женщин, украшенных красной охрой. Здесь сильно пахло жжёным сандалом. Я поднялся со слегка кружащейся головой.

Одна девушка поднесла мне чашу, сделанную из коры дерева, и настойчиво, клокочущими звуками, по всей видимости предлагала мне выпить странно пахнущее содержимое. Посмотрев на перевязанную какими-то листами ногу, я подумал, что едва ли эти люди хотят мне зла и, верно, сейчас спасают меня от моей собственной неудачливости. А потому я принял напиток и осушил ёмкость с кислой жижей.

После этого мне и правда стало легче, да настолько, что я собрался было совсем подняться на ноги, но девушка строго остановила меня жестами и на пальцах попыталась объяснить, чтобы я не слишком активно двигался, при этом приговаривая что-то вроде:

– Ав'сер! Ав'сер! Ав'сер! Ав'сер! Ав'сер! Ав'сер! – своим звонким, мелодичным голоском.

Я опять повиновался и лёг на спину. Тут же ко мне стали подходить и остальные туземцы. Они что-то говорили, гладили меня, дарили мне какие-то странные безделушки из дерева и камней. Я вдруг стал окружён такой волной внимания, которой, казалось вообще никогда не был окружён. Сразу куча людей обо мне заботилось и чуть ли не носили меня на руках. Причины такого поведения мне было не объяснить, но не сказать, что в тот момент мне уже хотелось что-то объяснять.

Я тонул в странной безвозмездной любви аборигенов. Такой, какая обычно бывает у детей по отношению к родителям: чистой, искренней и абсолютно не взывающей ни к какой ответной мзде. Однако в момент, когда мне уже было, в сущности, не до ответов, они сами нагрянули ко мне.

В пещеру внезапно вошёл Мартин, одетый явно не в тон окружающему антуражу: во всю ту же австралийскую диггерскую форму, какую он носил с нашей первой встречи. Аборигены расступились и притихли, при его появлении.

– Не обычный ты выбрал способ меня найти! – сказал, улыбаясь, тилацин.

– Где мы, чёрт возьми? – спросил я гневно.

– Как бы тебе объяснить...

– Как есть.

– Мы внутри пространства моих мыслей. Нравится тебе в этой пещере? Я когда-то с неё и начинал свой путь. Сначала ничего не значащим щенком, а потом и шаманом. А эти звери... Ну... они, вроде как, моё племя. По крайней мере такое, каким я его помню. Знаешь, за столько лет в памяти всё стирается.

– То есть, это всё не на самом деле?

– Отнюдь, тут как раз всё на самом деле и есть. Это Альчера – сонмище воспоминаний и мыслей всех живущих людей, обретающих здесь очень даже материальную форму. Её не то что ни отличить от мира, к которому ты привык. В каких-то аспектах, Альчера даже более настоящая, чем он. Потому что после смерти в нашем мире, звери переносятся сюда. А вот при смерти здесь... Я не знаю, что с ними происходит. Но, в общем-то они больше не существуют. И ты, только что, чуть не умер навсегда. Если бы не охотники, которые тебя подобрали...

– Что с Йозефом? И с Марией?

– Они тоже тут. Ну, не в моих воспоминаниях, но в Альчере точно. Они сейчас в своих персональных адских муках... или напротив, в райском блаженстве? Но я больше склоняюсь к первому варианту. Людям свойственно циклиться на негативном...

– Значит... Они мертвы?

– Верно.

– И... Мы тоже?

– Абсолютно точно. Но у нас всех есть шанс вернуться обратно, в свои глупые тела, в иллюзорном мире. Если ты, конечно, будешь мне помогать.