– Помогать с чем?

– С убийством бога, конечно. Ты меня к нему проведёшь, потому что ты мой навигатор в этом мире. А по пути, так уж и быть, чтобы у тебя было больше мотивации, мы заскочим к твоим друзьям в послесмертные кошмары и заберём их оттуда. Как тебе идея?

– Отвратительно. Но выбора у меня нет. Ты же всё так изначально и спланировал, чтобы мы все оказались здесь?

– Именно! И это оказался довольно безупречный план. Не представляешь, сколько зайцев я убил за раз!

– Надеюсь, не в буквальном смысле.

– Кто знает, mate, кто знает! Ну да, если ты очухался, мы можем выступать. Не стоит терять время в таком месте и при таких обстоятельствах. У нас ещё много-много труда!

– Что ж, тут, верно, у меня тоже выбора нет?

– Только судьба, mate, только судьба.

– Но могу я кое-о-чём попросить?

– Валяй!

– Расскажешь мне всё как есть, без прикрас? Вот всё, что знаешь сам. Не хочу больше ходить в дураках.

– Да не вопрос, mate! Даже лучше, я тебе всё покажу. Идём, как раз точка перехода всё покажет...

Моя жизнь должна была идти согласно определённому, заранее написанному, сценарию. Я родился в племени. Учился охотиться, мастерить примитивные штуки руками и чтить устные истории предков. Затем я должен был умереть, как обычный зверь и переродиться шаманом. Далее я мог бы проводить своё бытие через однотипные реалии древнего существования: врачевать племя, ловить трипы при камлании и чувствовать себя, в целом, нужным и важным.

Но что-то пошло не так. Я был избран Ванджина – создателями всего. Избран один со всего древнего континента Сахул, как лучший и единственный проводник их божественной воли. По началу я действительно верил, как порой свято верят обычные люди. Я чувствовал себя избранником наших древних звёздных предков, который был поцелован самой судьбой. Но чем ближе ты становишься к божественному, тем слабее твоя вера.

С каждым новым знанием о реальном устройстве вещей. С каждой секундой раздумий. С каждой каплей власти в моей жизненной чаше... Я больше не чувствовал себя угнетённым, слабым и ничего не значащим человеком. Мне стало казаться, что я достоин того, что получил. Что я больше, чем обычный человек. А сами мои благодетели... Не такие уж и безупречные, божественные существа?

Да, во мне было мало сомнений насчёт того служить им или нет, пока они не вмешивались в наши дела. Однако, когда всё же вмешались, мне стало ясно, что больше мне с ними не по пути. Что они недостойны того, чтобы властвовать. Потому что были не так уж и сильны. Когда я встретил странного гостя в нашем мире, что поведал мне о смертности богов, мне окончательно стала видна их слабость. Их страх. Это была моя личная революция против сил, что образовали этот мир. Радикальный пересмотр самого понятия того, кому быть богом, а кому нет. И мои ближайшие друзья согласились на этот пересмотр.

Поэтому я сочувствовал революционерам на своей северной вотчине. Я чувствовал в них что-то родное. Да, их цели и идеи были несколько менее... глобальными, чем мои. Более того, они даже не знали, что сражаются не в своей войне против моих марионеток, чтобы заменить их на другие марионетки, тоже мои. Но сами их порывы, сама их благородная цель... Они вызывали симпатию и уважение.

Да и я не знал на самом деле, нахожусь ли я на самом верху или тоже являюсь всего лишь муравьём под чьей-то огромной лупой. И даже не понимаю, что за мной наблюдают и заранее строят мою судьбу. По крайней мере, появление Вигиланта в какой-то мере натолкнуло меня на эти подозрения. А уж все эти истории про судьбу, как про какого-то демиурга...

В силу своего властного положения, я встречался с разными сущностями... Представлявшими собой что-то даже более великое, нежели Ванджина. И да, это заставляло меня ещё больше сомневаться в своей верности. Все эти зеленоглазые демоны, представители цивилизаций за гранью моего понимания, не имеющие конкретного вида заключатели сделок и прочие, прочие, прочие. За столько лет, я видел их немало. Но в том же Вигиланте было что-то... Иное?

Он казался служителем закона в хаосе высших сущностей. Неумолимого и безжалостного закона. Такого, как... судьба. Моя судьба была проста: править. Я не был рождён для этого, но жизнь меня привела именно к этой роли. Жизнь, а не Ванджина. Да, они дали мне призыв на сбор на мысе Миф-тёнгр. Они познакомили меня с шаманами с других краёв Земли. Но всё остальное мы делали сами.

Мы организовали наше общество и сделали его тайным органом управления мира. Мы принимали основные решения, и мы же сталкивались с их последствиями, пока Ванджина сидели себе у своего дерева в реальном мире и лишь изредка отдавали приказы. Мы были настоящей властью. Мы даже бессмертие себе добыли сами, без помощи наших покровителей, с помощью проклятия одного из членов совета, Либеччо.

Да, у этого психопата, решившего, что будет весело перебить народы, из которых он вышел, была крайне полезная функция в совете. Он, с помощью силы клеточной регенерации, делал нас не только вечно живыми, но ещё и вечно молодыми. А потому все считались с накатывавшим на него кровавым безумием.