От тяжелых мыслей меня уже во второй раз отвлекает нарушающая правила безопасности девушка в чёрном плаще – она снова уверенным шагом направилась в сторону кабины машиниста. Невольно я оцениваю её внешние данные: на ней дорогой плащ последней коллекции Daorato – стоимость такого от двух тысяч долларов, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, потому что знаю автора этой коллекции, как одного из тех людей, которые уже сейчас находятся в Исландии. В бизнес-классе есть свободные места, но этот плащ явился из среднего класса… Ну и что не так с этой красоткой? А ведь она красотка. Во всяком случае, в моём вкусе: длинноногая брюнетка с роскошной шевелюрой, белокожая, ярко выраженные скулы, строгий взгляд и большущие карие глаза. Если бы я впервые в своей жизни задумался о серьёзных отношениях – выбрал бы своей целью эту девушку, либо любую другую, но именно такого типажа. Точно не остановил бы свой выбор на девушке, подобной владелице канарейки. Подумав так, я машинально кошусь взглядом в сторону этой блестящей Барби… Скольких, подобных ей, я перетрахал? Откровенно говоря, блондинок было не так уж и много, в основном это были выкрашенные в неестественные цвета, часто смуглокожие, все в большей или меньшей мере силиконовые куклы, но обязательно непохожие на таких вот белокожих натуральных брюнеток – осознанно не приближался к образу своего идеала, чтобы ненароком не запачкать его. Быть может, дело в том, что моя мать была именно темноволосой и белокожей, а я всегда мечтал об отношениях, похожих на те, что были у моего отца с моей матерью. Жаль, что до сих пор я был слишком занят, чтобы обзавестись парой, теперь же шансов останется совсем мало: сколько в Исландии будет одиноких девушек, и сколькие из них могут иметь хотя бы теоретическую возможность по-настоящему заинтересовать меня? Боюсь, что цифра может оказаться даже не нулевой, а отрицательной. Ладно, в таком случае просто продолжу трахать тех, кто будет попадаться под руку – одинокий вариант, конечно, но отнюдь не самый страшный. И всё же… Мой отец не достиг бы известных высот, если бы у него не было любви моей матери. Жаль, что они не дожили до этих времён. На их же трагедии я получил один из важнейших уроков в своей жизни – последствия великой любви часто бывают страшны: после смерти матери отец всего за один год иссох – он в буквальном смысле умер от горя. Братьев и сестёр родители мне не оставили, так что и здесь внушительный прочерк. И всё же, несмотря на то, что родственников у меня нет, настоящих друзей у меня целых трое, а хороших знакомых ещё приличный ворох – не каждый может похвастаться таким богатством, особенно среди запредельно обеспеченных людей…

Пассажирка в чёрном плаще затарабанила в дверь кабины машиниста так, как может тарабанить только уверенный в себе босс. Надо же… Обожаю такой темперамент. В чём интерес отношений с девушкой, у которой напрочь отсутствует всяческая строптивость? Строптивой женщиной особенно приятно владеть. Чем строптивее – тем слаще обладание. Поэтому до сих пор с особенно строптивыми не связывался – снова лишь затем, чтобы не марать образ своего идеала. Может, дождаться, пока она оттарабанится и уйдёт на своё место, проследить за ней, проверить, с кем едет, и, если окажется, что она путешествует в одиночку – подкатить? А вдруг и вправду сработает? Вдруг она из спонтанных, и уже завтра я отвезу её в Исландию без уточнения информации о том, что эта поездка подразумевает собой билет в один конец… Определять судьбу другого человека – вот где кроется настоящее чувство власти. Сколько миллиардов судеб я распределил за последние полгода? Не столь важно. Точнее: важно не то, сколько миллиардов я оставил за бортом, сколь важно, сколько миллионов смог взять на борт – не так много, как мне того хотелось бы.

– Откройте дверь! – вдруг поверх грохочущих стуков раздался строгий и необычайно мелодичный голос владелицы чёрного плаща – ноты этого голоса мне сразу же решительно понравились. Решено – подойду к ней, когда она немного угомонится…

– Да что же это такое! – голос явившейся на призыв проводницы прозвучал с обеспокоенной хрипотцой. Жаль, что говорящие находятся в кухонной зоне между бизнес-классом и кабиной машиниста, из-за чего нельзя понаблюдать за пассажиркой в плаще. – Немедленно вернитесь на своё место! Правила безопасности запрещают передвижение по салону в первые минуты после…

– Да плевать мне на ваши правила! От вас мне нужен только результат!

– Какой ещё результат? – голос проводницы звучит наигранно возмущённо – под возмущённостью отчётливо проступает волнение, граничащее с испугом. И это вызывает новую волну интереса – люблю женщин, способных вызывать страх у собеседников.

– Речь о чрезвычайном происшествии на перроне Лиссабонского вокзала – Вы связались со станцией?! Вам что-нибудь сказали о явлении под названием люксы?..

От услышанного я на секунду замер. Но только на секунду. В следующий момент я уже смотрел в свой телефон и не верил новостной сводке… Не может быть! Началось! На полгода раньше предполагаемого срока!

ГЛАВА 7 ПОЖАРЫ

АДРИАНА БОНД

– Немедленно вернитесь на своё место! – проводница давила на меня властным шепотом, явно не желая поднимать серьёзный шум, который мог донестись до чувствительного слуха пассажиров бизнес-класса. Однако я не собиралась отступать, а потому и на шёпот не переходила:

– Нет, я требую разговора с машинистом.

– Разговор с машинистом во время поездки?! – проводница едва не подпрыгнула на месте. – Нет!.. Нет, это категорически запрещено и невозможно! Будьте добры, немедленно вернитесь в свой вагон и займите своё место…

Прежде чем она договорила, её лицо и моё тоже, а также все стены и поверхности вокруг нас резко осветились неестественно ярким для ночного времени суток оранжевым светом. Интуитивно повернув голову вправо, я остолбенела от увиденного: за окном полыхал живым огнём крупный город – пламя подошло впритык к железнодорожному полотну! Эта картина была настолько неестественной и кажущейся совершенно неправдоподобной, что я сразу же бросилась к окну, чтобы рассмотреть всё получше… Стоило мне коснуться стекла ладонью, как я поняла, что то, что я вижу – правда: огромный город охвачен пожаром невероятного масштаба! Столбы огня взмывают к самым небесам, пульсирующие искры разлетаются в разные стороны, и хотя мы едем на очень большой скорости, я понимаю, что не вижу ни единого здания, которое не было бы не охвачено пламенем!

К горлу внезапно подкатывает неприятный ком… Я вижу толпу людей… Все они бегут в сторону железнодорожного полотна, кто-то машет тряпками над своей головой, как будто отмахивается от чего-то или… Или от кого-то. У многих людей над головами пульсируют белоснежные сферы – люксы!

Я резко отпрянула от окна, но это не помогло – картина не исчезла, мы продолжаем мчаться по краю полыхающего города… Что это значит?.. Что это такое?!

Услышав неожиданный шум позади себя, я интуитивно оборачиваюсь и сразу же вижу большого, спортивно сложенного, молодого мужчину с бронзовым загаром, густыми, слегка небрежно уложенными тёмными волосами и брутальным выражением лица. Ранее я видела его в бизнес-классе: интересный, в чёрных джинсах и чёрной рубашке, в своём распоряжении имеет недопитый бокал виски… Наши взгляды встретились – должно быть, никогда в жизни у меня не было такого растерянного взгляда, – и я отчего-то отметила, что у незнакомца глаза большие и такого тёмно-синего оттенка, какого я никогда прежде не встречала… В эту секунду он был напряжен не меньше меня – я видела это по его челюсти и желвакам, он как будто очень сильно стиснул зубы…

Со стороны бизнес-класса послышался шум – все пассажиры бросились в правую часть поезда, чтобы получше рассмотреть происходящее снаружи и основательно не поверить своим глазам… Прежде чем я успела выйти из состояния оцепенения, включилась проводница:

– Пожалуйста, мистер… – её голос предательски задрожал, как и её руки. – Вернитесь на своё место…

Он её не слушал. Не отрывая от меня взгляда, незнакомец взял лежавший на кухонной столешнице нож и, вдруг отодвинув в сторону проводницу, словно она и не являлась преградой, направился в сторону кабины машиниста. Не понимая, что делаю и с какой целью, я уверенно последовала за ним. Сердце в эти секунды колотилось так, что я была уверена в том, что эхо этого гулкого набата могу слышать не я одна.