Мы проводили обеспокоенную хозяйку кота к её месту, и она сразу же принялась за попытки запихнуть зверя в переноску, но тот был так напуган, что сопротивлялся всеми четырьмя лапами. Быть поцарапанными взбеленившимся животным ни мне, ни Брайану не хотелось, так что мы не вмешивались. Кот в итоге снова вырвался на свободу и забился под кресла, на которых размещались Вайолет и Джаред.

– Ничего, пусть посидит под креслами, – сразу же отозвался парень. – Успокоится – вытащим.

– Да что же это такое… – со слезами на глазах произнесла женщина. – Я к этому всему не готова!

– Простите, – вдруг вмешался учёный парень, которого, кажется, зовут Хьюберт. – А Вы, случайно, не владелица кондитерской лавки “Кремовая начинка”?

Джемма нервно заморгала, убрав руки со своего живота, будто предчувствуя очередное потрясение – так ведут себя дети, когда еще не знают, что натворили, но уже предчувствуют неладное.

– Да, это я… А что?

– Я ел ваши пирожные. Честно сказать, они были настолько замечательными, что я соблазнялся ими каждые выходные.

А этот парень хорош – в одно мгновение успокоил, то есть обезвредил замедленную бомбу. Хм… Кондитерская лавка “Кремовая начинка”? А ведь я тоже однажды была посетителем этого заведения: год назад покупала там торт в честь дня рождения своей сотрудницы, матери-одиночки, в то время находящейся в сложном положении. Позже эта сотрудница сказала, что её шестилетнему сыну очень понравился презентованный торт, и она сама высоко оценила его вкусовые качества. Может, стоило самой попробовать? Как много я ещё не успела попробовать в своей жизни?

Я посмотрела на Джемму сверху вниз и сразу поняла, что название её кондитерской многое говорит о самой владелице: сладкая, лёгкая, нежная. Впрочем, всё происходило в считаные секунды, так что хаотичные мысли просто проносились вихрем в моей голове.

Брайан уже тронул меня за локоть, призывая меня продолжать идти дальше, как вдруг сзади к нам подошла Ребел Гонсалес и обратилась к нам обоим, не таясь от остальных пассажиров:

– Думаю, нам нужно проверить продуктовые запасы: важна не столько еда, сколько вода.

Не успела я подумать о том, что пассажиры становятся всё более беспокойными, а значит, представляющими опасность, как из тамбура послышался голос пожилого пассажира бизнес-класса, который также обращался то ли ко мне, то ли к Брайану:

– У вас там в кабине машиниста рация громко зашипела! Может, это что-то значит? Вдруг кто-то пытается связаться?

Я одним взглядом предложила Брайану разделиться, но тот сразу же отрицательно покачал головой – вот ведь! И что он вцепился в идею о том, что нам нельзя разделяться?! И всё же, я не стала с ним спорить – стоило ему сделать шаг в сторону вагона бизнес-класса, как я сразу же последовала за ним.

Рация машиниста и вправду шипела заметно сильнее, но это были лишь беспросветные помехи – никакого намёка на связь. Посмотрев через плечо и убедившись в том, что мы снова остались одни в этой кабине, я обратилась к Брайану:

– Сколько мы уже едем?

– Пятьдесят восемь минут, – Брайан, как и я, посмотрел на наручные часы.

– Остановка через две минуты, – ещё тише произнесла я, бросив взгляд в окно: поезд стал замедляться, хотя города ещё не было видно, среди густых крон древних деревьев стали изредка мелькать светлые шарики – люксы.

– Выходим в кухонную зону и наблюдаем.

Удивительно: никто даже не подумал о необходимости запереться в кабине машиниста – только Слоун Стоун всё ещё не выходила из туалета! Все просто сидели на своих местах и нервно пялились в окна… Чистейшие дураки!

Мы с Брайаном делали вид, будто распиваем чай в кухонной зоне, но на самом деле мы наблюдали за ситуацией в вагонах и ожидали вердикта. Когда поезд затормозил, наши взгляды были прикованы не к ужасам, развернувшемся за окном – десятки человеческих трупов лежали на перроне! – мы внимательно следили за ситуацией в тамбуре. На этот раз мы знали, что дверь не удержать, ведь ручки не осталось, и знали, что доверять Бенджамину мы не можем так, как могут все эти беспечные в своём испуге люди… Мы ждали момента, когда в тамбур начнут залетать люксы, ждали сигнала сорваться с места и запереться в кабине машиниста, расположенной прямо за нашими спинами… Но ничего ужасного не произошло. Страшное прошло стороной – дверь не открылась.

В момент, когда поезд снова тронулся в путь, я едва верила в то, что у нас вновь получилось выжить, и наконец подошла к окну, и посмотрела в него… Лучше бы я этого не делала. Зато я узнала, что люксы кружат только над живыми людьми – над трупами их нет. Только один люкс всё ещё хаотично кружил над каким-то парнем, сидящим среди трупов с обезумевшим взглядом. Почему он всё ещё не убил себя?..

ГЛАВА 20 ТАЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

АДРИАНА БОНД

Ребел Гонсалес только высказалась о необходимости проверить запасы еды, но все отвлеклись на остановку поезда, так что никто ничего в итоге не сделал. Заметив это, я без спроса у Брайана, который по всё ещё неизвестной мне причине накладывает табу на наше “разделение”, отправилась в багажный вагон, при этом надев свой плащ в надежде вынести в его карманах пару банок консервов, которые не факт, что могут найтись, но которые в теории могут повлиять на моё – наше, то есть моё и Брайана, – выживание. В среднем классе я прошла мимо малолетних детей, брата и сестры, которые развели какую-то игру на свободных креслах. Что я делаю? Ответ: спасаю себя и своего союзника, не задумываясь об окружающих меня людях, даже самых нуждающихся и беззащитных. Неудивительно. Я умею ходить по головам. Так и спасла сотни тысяч людей, никогда не видевших меня в лицо. Жертвы – то, с чем я знакома с малых лет. В конце концов, я сама долгое время была жертвой, пока не отрастила стальные яйца. И вот я со стальными яйцами иду в багажный вагон, чтобы припрятать продовольствие, совершенно не задумываясь о ничего не понимающих детях, перепуганных подростках и даже о беременных женщинах. Одной беременной женщине. Она одна. Повезло, что не больше. Не повезло, что её срок уже откровенно поджимает.