Никита понимал, что с ней происходит. Как бы старательно она ни пыталась прятать эмоции, в каждом её движении чувствовалось напряжение. Это место рождало в ней слишком много мыслей… Возможно, стоило поговорить об этом, но подходящих слов на ум не приходило. Радовало лишь то, что она жила в оплаченном компанией гостиничном номере, и ей не нужно было оставаться здесь на ночь.

– Уже поздно… Думаю, надо ехать.

– А как же чай? – она замерла, вспоминая, – Документы! Вы нашли что-то?

– Часть. Но нам пока и этого хватит, – мягко проговорил Никита, – Пойдём!

На самом деле, будь у него такая возможность, он провёл бы здесь всю ночь. Как они и предполагали, личные записи и отчёты Покровских, посвящённые исследованию, нетронутыми хранились на старой квартире. Конечно, всё лежало хаотично, грубо скинутым в глубокие ящики стола. На то, чтобы их разобрать, нужно было по меньшей мере, несколько часов. А ведь это они осмотрели лишь письменный стол.

На улице в машине их уже ждал Александр Григорьевич. Закинув коробки в багажник, Никита сел на переднее сидение – Вероника с Сёмкой уже удобно расположились сзади. Похоже, девушку вовсе не утомляла его шумная компания. Скорее наоборот. Болтая с ним о всяких пустяках, она забывалась, и за натянутой улыбкой временами проглядывалась настоящая.

– Ну что, теперь в лабораторию? Ты, Ника, там ещё не была.

Никита бросил взгляд на зеркало и заметил, как девушка напряжённо поджала губы. Поехать туда значило бы снова привести её в место, где буквально всё пропитано памятью о родителях.

– Сегодня у Ники был на работе трудный день. Да и меня в университете знатно отчётами помучали. Может быть, перенесём экскурсию на другой раз?

Профессор вопросительно посмотрел на него. Хотел что-то возразить, но передумал и, согласно кивнув, нажал на педаль газа.

***

Попрощавшись, Вероника вышла из машины. Александр Григорьевич проводил её заботливым взглядом и, лишь убедившись, что девушка благополучно зашла в здание гостиницы, повернулся к Никите.

– О чём ты хочешь поговорить? – мужчина слабо улыбнулся, щуря подслеповатые глаза, – Ты ведь поэтому предложил поехать без неё?

– Отчасти да, – кивая, согласился Никита, – Когда мы были на квартире, Ника чувствовала себя неуютно. Думаю, ей ещё тяжело даётся всё, что связано с Покровскими.

Как и следовало ожидать, лицо профессора снова приняло болезненно-печальный вид, и лоб тут же прорезали глубокие морщины.

– Бедная девочка… Я об этом совсем не подумал, – слова вырвались из груди тяжёлым вздохом сожаления.

Он покачал головой, а потом затих. Старческая рука, держась за руль, мелко дрожала.

– Но я хотел обсудить кое-что другое, – Никита замолчал, дожидаясь, когда профессор вновь обратит на него внимание, – Это важно.

–Я тебя слушаю…

Сёмка уснул и тихо сопел на заднем сиденье. Они всё ещё стояли на парковке около гостиницы и, судя по настойчивым гудкам, мешали кому-то выехать. Несколько минут отсрочки, пока Александр Григорьевич переставлял машину, оказались весьма кстати. Он ни разу не перебил рассказа Никиты и теперь сидел, напряжённо обдумывая услышанное.

– Уверен, что это такой же кулон?

– Или невероятно похожий, не успел толком разглядеть.

– Значит, ты думаешь, что у Марка теперь появилась напарница? – Александр Григорьевич медленно препарировал его рассказ, словно пытаясь отыскать в нём какой-то крошечный камешек и извлечь на поверхность, – Странно… Мне казалось, он одиночка.

– Не думаю, что они вместе. Возможно, кулон попал к ней случайно. Я немного расспросил, – Марк был в магазине, искал книги…

– Но это ведь с её слов? – профессор вопросительно приподнял брови, слишком внимательно разглядывая его лицо, – Если встреча подстроена, значит, и весь этот рассказ можно подвергнуть сомнению.

– Она не лгала! – упрямо поджав губы, уверенно проговорил Никита.

Ему очень хотелось верить в то, что Мира никак не связана с этой историей. Меньше всего ему хотелось, чтобы эта светлая девушка оказалась втянута в историю, в которой они уже погрязли с головой. Он чувствовал, что готов оправдывать её всеми возможными аргументами, какие у него найдутся. Хотя с чего вдруг такое доверие к незнакомому человеку?

– Мне тоже не хочется рассматривать худший из вариантов, – профессор по-своему истолковал его настойчивость, – но пока мы ничего не знаем наверняка, лучше держать в голове их все. В конце концов, даже самые милые на первый взгляд люди могут по своей воле или случайно сделать неправильный выбор.

Его рука тяжело опустилась на плечо Никиты., и старческие глаза выжидающе продолжали смотреть на него.

– Мне нужно время, чтобы выяснить наверняка.

– Именно поэтому я тебя попрошу периодически заглядывать в магазин. Если снова её увидишь, постарайся точно убедиться, что кулон настоящий и разобраться во всём подробнее, – довольный его ответом, произнёс профессор.

Никите оставалось лишь согласиться.