Зинатуллу выписали через два дня. А до этого Иван каждый день приходил к нему, они подолгу разговаривали и так же подолгу молчали, вспоминая былые дни, погибших однополчан. Делились рассказами о близких, но при этом оба обходили стороной тему внука Ивана. После выписки Зинатулла уехал к себе в Казань, а Иван вернулся в свою деревню. Они каждый месяц писали друг другу письма. А через полгода Зинатулла умер от сердечного приступа. Иван умер почти сразу же после него, пережив Зинатуллу всего на одну неделю, и так не узнав о смерти своего друга.

***

Яркое солнце равнодушно светило на них сверху, как это было миллион лет до них, и как будет светить после. Яркий слепящий свет заливал улицы, на которых суетились военные и и гражданские лица. Суматоха и тревога читалась на их лицах, и лишь немногие старались сохранить невозмутимость.

На улице перед фотоателье стояли два молодых солдата. Фотоателье было открыто, но было видно, что и там идут сборы. Город готовился уйти, старался не оставить наступающему врагу даже щепки, пригодной для войны. Солдаты топтались у входа и явно не решались войти.

– Ну вот, и на передовую завтра.

– Не робей Ванька, чего нам бояться? Фрицев что ли? Так мы с тобой не в первый раз туда.

– Знаешь что, давай-ка мы с тобой все-таки на карточку снимемся? -Зачем оно?

– А на память. Мало ли что? А станем старыми, будет что вспомнить. Внукам своим покажем, какими мы были.

– Так закрыто ателье. Не работает. Видишь, люди вещи собирают. Что ты им скажешь? Карточку, мол, надо нам? А они тебе в ответ знаешь, что скажут? А скажут они тебе – спасибочки, дорогой товарищ, но приходите после войны.

– А мы уговорим.

И решившись, Иван берет Зинатуллу за руку и тащит его в фотоателье.

– Здравствуйте!

– Мир вашему дому.

– Мы закрыты, - ответил довольно недружелюбно молодой парень, который таскал коробки из зала в заднюю дверь.

– Послушай, парень, - сказал ему Иван.
– Будь человеком, сними нас на карточку. Мы на фронт завтра.

– И что? Я в тылу тоже не задержусь. Да и некогда мне. Видишь, сколько еще упаковать надо? Послезавтра все это вывезти должны. Давайте идите, не мешайте.

Иван хотел уже пойти, но его задержал Зинатулла.

– Слушай, у тебя папа-мама есть? Есть. У нас тоже есть. А если завтра бой, если пуля - раз!
– И нету? А так карточка домой придет. Какой-никакой, а память будет.

– Не накаркай.

– Каркает ворона, а мы с тобой, Ванька, орлы!

– Орлы! И еще какие! – засмеялся Иван. Засмеялся и парень.

– Будь ты человеком, а? Посмотри, какие люди тебя просят, а ты застыл, словно мулла на молитве, ничего слышать не хочешь.

– Ну и хитрый же ты? татарин. Ну ладно, давайте, только быстро. Встаньте как вот тут.

Иван и Зинатулла встали возле стенки. Парень достал уже упакованную камеру, установил ее на треногу, вставил пластину и сделал фото.

– Подождите несколько минут, сейчас все будет готово. Можете покурить, если хотите. выходят на улицу.

– Иван и Зинатулла вышли на улицу. Иван быстро и ловко скрутил козью ножку, прикурил, и блаженно улыбнулся.

– А ведь и правда, кто знает, что завтра будет?

– Что будет, то и будет. Не думай, Ванька, о завтрашнем дне. Фрица бить будем. До самого его Берлина погоним.

– Пока что он нас гонит. Но дай Бог, и мы его шуганем так, что он только в своей Германии опомнится.

– А я что говорю? Вот если бы сейчас еще выспаться всласть!

– Выспимся. По всем признакам видать, что фриц выдохся малость. Ему тоже зализать раны надо.

– Ничего, это задаток только, наваляем сколько надо.

– Наваляем, это точно. Злости у меня на семерых хватит. А потом домой. Эх, Зинатулла, знал бы ты, как руки по работе стосковались!

– Ничего, Ваня, закончим войну и все к своим местам вернемся, я в совхоз, к коням, а ты в деревню свою.

– Если осталась она, эта деревня. Может немец сжег ее, как сотни других. Я, брат, в город какой-нибудь уеду. Поступлю на завод. Буду, скажем, токарем. Или кузнецом.

– Станешь, Ваня, обязательно станешь. Главное – до Победы дожить.

– А это уже, как ты говоришь? Кысмет? Да? Вот пусть он нас и доведет до конца.

– А ты не сомневайся. Мы эту нечисть с тобой переживем. Она в земле сгниет. А мы с тобой внуков нянчить будем.

– Согласен, ничего против такого не имею. А, вот и фотограф!