— Вы тоже охотник? Очень приятно. А где вы сейчас живете? — спросил староста, внимательно разглядывая Ко Со Твея.

— В деревне Вамило.

— Вамило? А почему оказались здесь?

— Слышал, что у вас много оленей и кабанов. Захотелось поохотиться.

— Да, наши края богаты всяким зверьем. А у вас как?

— Плохо, почти ничего нет.

Во время их беседы из кухни появилась девушка-каренка лет восемнадцати, с чайником и чашками. Ее необычайная красота поразила Ко Со Твея.

— Ну-ка, поджарь нам немного сухой оленины, — попросил староста.

— Хорошо, — тихо ответила та и бесшумно вышла.

— Ну как, много интересного вам довелось увидеть за границей? — поинтересовался Со Я Чо, видно, для того, чтобы поддержать разговор.

— Нет, почти ничего не видел. Англичане призвали нас в армию и держали как на привязи — никуда не выпускали.

— А в боях участвовали?

— Нет. Не успели мы добраться до Англии, как война кончилась.

— Значит, повезло.

— Это как сказать. Нам хотелось воевать, а пришлось ограничиться тренировкой в учебных лагерях.

— А как англичане к вам относились?

— Плохо. Они ведь считают нас людьми второго сорта.

— Так это вы рассказывали в деревне Вамило об англичанах?

— Я, — после некоторого колебания признался Ко Со Твей.

— Слышал, слышал. А я еще подумал, кто же это осмелился так независимо судить об англичанах? — рассмеялся староста.

— А что вы знаете об англичанах? Что общего между каренами и англичанами? Одна религия, да и только. Англичане в порабощенных ими странах никого за людей не признают. А нас они даже в один ряд с индийцами не ставят.

— Да, вероятно, вы правы. Они нашу страну объявили частью Индии. Англичане считают, что мы стоим на более низкой ступени развития, чем индийцы.

В комнату впорхнула дочь старосты и молча поставила перед гостем тарелку с олениной.

— Попробуйте мясо нашего приготовления. Эй, Со Маун Та, может быть, чайку попьешь.

— Спасибо, не хочу, — отказался тот.

— Если хочешь, ступай домой, — предложил ему Ко Со Твей. — Я еще немного посижу.

Со Маун Та попрощался и вышел.

— Как вас зовут? Мы ведь не познакомились еще, — сказал староста.

— Мое имя Ко Со Твей.

— Как долго вы намерены пробыть в нашей деревне?

— Дня четыре, пять. А когда мы с вами поохотимся на оленей?

— Сейчас никак не могу. С этим налогом хлопот прибавилось.

— Какие могут быть налоги в это время года? — спросил Ко Со Твей, делая вид, что не знает, о чем идет речь.

— Не знаю, что они себе думают там в правительстве. Урожай еще не созрел, а крестьян опять налогами обложили. Как их соберешь, если ни у кого денег нет.

— У крестьян сейчас именно такой момент, когда в кармане пусто. И об этом все отлично знают. Как же вы можете выполнить приказ властей, если заведомо известно, что никаких налогов собрать не удастся?

— Мне сказано собрать, а возможно это или невозможно — до этого никому дела нет. Если я не буду принимать никаких мер, все шишки посыплются на меня.

— Да, не так просто быть старостой, — посочувствовал ему Ко Со Твей.

— Я с большим нежеланием выполняю эту работу. До меня старостой был отец. После его смерти власти назначили меня, хотя я и возражал против этого.

Для Ко Со Твея это было обнадеживающее признание. Во всяком случае, он теперь мог быть спокоен, что Со Я Чо не станет интересоваться, чем он занимается в деревне. А староста все сетовал на свою жизнь:

— Я хочу спокойно заниматься своим хозяйством, а мне не дают. То одно указание получаешь от властей, то другое. Свои дела совсем забросил.

— И часто в вашу деревню наведываются правительственные чиновники?

— Сюда-то они редко приезжают. Они, как правило, останавливаются в Пхаунджи, а нас вызывают туда, чтобы дать указания.

Беседа с Со Я Чо развеяла все сомнения Ко Со Твея, и он теперь был твердо убежден в том, что в Поутиннье он может спокойно вести агитацию.

Уже наступили сумерки, когда Ко Со Твей, простившись со старостой, вернулся в дом Со Маун Та. Он лег, пытаясь заснуть, но сон бежал от него. Перед глазами неотступно стояла дочь Со Я Чо. Он не мог равнодушно о ней думать — она поразила его воображение. Но это было безумием; Ко Со Твей — ровесник Со Я Чо — по возрасту мог быть ее отцом. Теперь, вспоминая ее стройную фигуру, ясные, как у молодого олененка, глаза, изгиб черных бровей, он понял, что влюбился в эту красивую каренку с первого взгляда.