У Аун Бан умылся, вытер лицо верхним концом лоунджи и присел на порог.

— Тхун Ин, вставай. Люди уже пришли, а ты все спишь, — громко произнес У Аун Бан. Тхун Ин вздрогнул, перевернулся с боку на бок, но не проснулся.

— Ну и соня. А ну, вставай, — крикнул отец и тряхнул сына за плечо.

Тхун Ин открыл глаза.

— Эй Хмьин? Ты уже пришла? Почему так рано? — удивленно спросил Тхун Ин.

— Ты же сам просил прийти пораньше.

Тхун Ин наморщил лоб, с трудом припоминая, что он вчера говорил.

— Я тебя не просил приходить так рано, — неуверенно произнес он.

— Успокойся, не просил. Я сама решила прийти пораньше, — сказала девушка, когда У Аун Бан куда-то отошел. Вчера я долго не могла заснуть. У меня перед глазами все время стоит твое лицо. Я хочу всегда быть с тобой. Поэтому и пришла пораньше.

Тхун Ин сел рядом с ней, крепко обнял и поцеловал.

— Осторожно, ты всю пудру с лица сотрешь, — прошептала она, делая вид, что пытается вырваться из его объятий.

— Боишься, красоту твою испорчу?

— Какая там красота. Видишь, танака осыпается: я стану пятнистая, как тигрица. Неудобно будет перед людьми.

— Никто не узнает, что это я смахнул твою танаку.

— Ну, отец-то твой сразу догадается, что мы целовались. Отпусти. Вон кто-то уже идет сюда, — забеспокоилась Эй Хмьин. Тхун Ин разжал руки.

— Ты ведь говоришь, что хочешь быть со мной.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Выкради меня, тогда можешь делать, что хочешь.

Тхун Ин улыбнулся и вышел. К сторожке со стороны деревни приближались До Ин Нвей, Лоун Тин и Твей Мей. Все трое удивились, увидев Эй Хмьин.

— Когда это ты успела прийти? — спросила До Ин Нвей.

— Я… я… я только сейчас… — смутилась Эй Хмьин. Ей было очень неловко: она готова была провалиться сквозь землю.

— А где отец? Почему здесь нет отца? — спросила Лоун Тин нарочито громко. Эй Хмьин смутилась еще больше. В словах Лоун Тин ей послышался вопрос: «Что вы тут вдвоем с Тхун Ином делали?» Эй Хмьин чувствовала себя, как провинившаяся школьница. Лицо ее горело, она нервно теребила пуговицы на блузе.

— И не страшно было тебе одной? — съехидничала Твей Мей.

— Могла бы сначала к нам зайти. Вместе было бы веселее идти, — с укором сказала До Ин Нвей.

Эй Хмьин молчала, не зная, что ответить.

— Где отец? — спросила Лоун Тин брата, когда тот вернулся к сторожке.

— Он только что встал. Наверно, в поле.

В присутствии Тхун Ина Эй Хмьин почувствовала облегчение. Тхун Ин же был крайне удивлен, увидев Твей Мей. Та посмотрела на него с иронической улыбкой, но в его взгляде прочла вопрос: «Кто тебя звал?» — и веселое настроение ее сразу улетучилось.

Вскоре сторожка наполнилась односельчанами, пришедшими помочь У Аун Бану собрать урожай, и после легкого завтрака, предложенного радушной хозяйкой, все с веселым гомоном направились в поле. Остались лишь До Ин Нвей, Лоун Тин и Твей Мей. Их обязанностью было приготовление обеда.

— Зачем эта девчонка притащилась сюда раньше всех? — как бы размышляя вслух, спросила Твей Мей, когда они вдвоем с Лоун Тин доставали воду из колодца.

— Отца не было, а они одни, видите ли… — не подумав, сболтнула Лоун Тин. От этих слов Твей Мей в холод бросило. Она старалась не думать о том, что могло произойти в сторожке между этими двумя, но была не в силах унять ревность. Припоминая взгляд, каким встретил ее сегодня Тхун Ин, она ощутила легкое покалывание в груди.

— Твой брат был очень недоволен, когда увидел меня здесь, — произнесла она с грустью.

— Не принимай это близко к сердцу.

Но никакие слова утешения не могли ее успокоить. «И что он нашел в этой уродине? Ну, погоди! Ты еще за мной побегаешь!» — решила про себя Твей Мей.

— Где ты пропадал, отец? — спросила Лоун Тин неожиданно появившегося У Аун Бана.

— Ходил на дальнее поле проверить, есть ли в чеках вода.

— А ты не обратил внимания, когда явилась Эй Хмьин?

— Только начало светать, а она уже тут как тут.

— Ради него она на все готова. Даже ночью одной ходить не страшно, — сказала До Ин Нвей.

— Да, этого у нее не отнимешь — отчаянная девчонка. Потому-то она и нравится Тхун Ину, — сказал У Аун Бан.

Твей Мей слышала этот разговор, и ревность, обида, злость овладели ею окончательно. Как она ненавидела теперь свою соперницу!

К полудню крестьяне вернулись с поля. Пообедав, одни прилегли отдохнуть, иные же, усевшись в круг, вели беседу за чашкой чая.