— Не думала, что гвардейцы готовы нянчиться с подобными невеждами.

— Ну, далеко не все выдерживают суровое пятилетнее обучение. В отличие от дворян, которые обязаны нести воинскую повинность перед Империей, простолюдины идут туда по собственному желанию. Никто не будет за казенные деньги содержать бездарей и лентяев.

— Довольно жестоко по отношению к тем, кто пытается изменить свою жизнь к лучшему.

— Жестоко, но справедливо, — пожал плечами Леонард, потягивая эль. — Зато те, кто усердно трудился, получили свои места после выпуска по заслугам.

— Господин Кустодес слишком честный, — усмехнулся Вибер. — Трибун из Третьего Легиона предложил ему место преторианца почти сразу после выпуска, но Леонард отказался. Мол, ему подобает подниматься из офицеров Серой гвардии наравне со всеми.

Лео поморщился.

— Я посчитал, что так будет правильно. Не я один из дворян выпускался из корпуса, такое внимание ко мне со стороны Белой гвардии было неоправданным.

— Любой другой на вашем месте воспользовался бы таким шансом, не задумываясь.

— Наверное, — Лео задумчиво уставился на темный пенящийся напиток в кружке. — Но я ничуть не жалею об этом. Отец в свое время завел себе множество друзей, пока служил в Серой гвардии, и я решил поступить так же. Думаю, если бы так вышло, мы с тобой так и не познакомились, Александер. Кстати, куда тебя назначили?

— В Пятый. Отъезжаю через два месяца, как закончится вся бумажная волокита. Не хочется покидать Столицу, но хотя бы в Квинтусе летом, говорят, хорошо у моря. Потом как освободится место, буду просить перевод обратно во Второй…

Какое-то время Лео и Александер беседовали между собой, предаваясь воспоминаниям о былых деньках совместной службы. Я же с недовольством от того, что капитан так нагло занял все внимание моего брата, неохотно дожевывала уже остывшую рульку, которая растеряла всю свою изысканность. В очередной раз песня сменилась, теперь на мелодичную, спокойную, размеренную.

— О-о-о, — Александер прикрыл глаза, с наслаждением вслушиваясь в чарующий голос, льющийся вместе с музыкой. — Эта песня из моих краев… «Ворон и ласточка». В северной Остании эту песню очень любят… Госпоже Андо немного не хватает мастерства, но, я думаю, это вопрос опыта.

— С чего ты взял? — Лео оторвался от сцены и удивленно посмотрел на капитана.

— Она немного не дотягивает верхние ноты и обрывает их. Пытается довести это дыханием, а не связками, но тогда ей не хватает воздуха, чтобы исполнять текст дальше, из-за чего сбивается ритм.

Мы с Лео во все глаза уставились на невозмутимого Вибера.

— Не знала, что вы такой знаток в музыке, капитан.

— Вовсе нет. Просто я слышал «Ворона» во всех возможных вариациях, а потому хорошо слышу огрехи в исполнении, — Александер буднично пожал плечами, хотя ему явно льстила такая похвала. — Связки такие же мышцы, что и мускулы на руках. Они тоже требуют тренировок. Но это ничуть не делает ее исполнение плохим, только своеобразным.

Песня и вправду была красива в исполнении Каталины, даже не смотря на замечания Вибера. Интересно, как же исполняют это другие барды? К моему удивлению, Александер вдруг встал из-за стола, и удивилась сильнее, когда тот обогнул его и с легким поклоном, протянул мне руку.

— Может, госпожа подарит мне один танец?

— Я… я… — дар речи оставил меня, и я не могла придумать повода для отказа.

— Конечно! — Лео, который видимо, принял мою растерянность за смущение, довольно кивнул. — Ты же как раз хотела потанцевать, если мне не изменяет помять.

— Да, но…

Я не успела договорить. Лео окликнул официанта, чтобы тот в очередной раз наполнил его кружку, так и не заметив моего укоризненного взгляда. Александр схватил меня за запястье и потянул на танцевальную площадку раньше, чем я успела запротестовать. Теперь мы были в самом центре круговорота точно таких же медленно кружащих по залу пар.

От его прикосновений у меня внутри все сжималось, а сердце начинало колотиться. От этого человека можно было ожидать чего угодно. Перед глазами то и дело всплывало его лицо, окутанное мраком и ореолом тусклого света лампы. Я боялась, что он воспользуется моментом нашего уединения, чтобы опять попытаться как-то унизить. То и дело ждала, что сейчас он сделает мне больно, стиснет руку до онемения, как тогда, но прикосновения загрубевших рук не были таковыми. Казалось, он даже намеренно пытался едва касаться меня, словно бы у него в руках была морская пена. И только привычная ехидная улыбка говорила о том, что Вибер пригласил меня на танец отнюдь не из стремления удивить своими светскими манерами и обходительностью.

— Что же, — как ни странно, капитан был учтив. — Должен признать, первые несколько месяцев вашего пребывания не закончились катастрофой. Я впечатлен.

— Я прямо-таки вижу, как вы ждали новостей о том, как опозорилась Камилла Кустодес.

— Вы, верно, решили, что я ваш враг, госпожа, — кажется, моя напускная неприступность и холодность его лишь забавляли. — Однако вы неверно истолковали мои намерения.

— Вы свои намерения продемонстрировали довольно ясно в тот вечер, на гостином дворе, — негромко парировала я.