— Поверить? — процедила я. — Вера — роскошь для меня недоступная.

— Но и сжигать себя изнутри и терзаться — это тоже не выход. Это — неправильно…

— Я сама решу, что правильно, а что — нет, — отрезала я. — Я уже оказалась здесь из-за того, все вокруг знали лучше, как мне поступать, как думать и что делать. Знай я с самого начала, кто я, что на самом деле мне угрожает, я бы вела себя осмотрительней. А теперь груз ответственности за свои ошибки я должна нести сама.

Губы Оре сомкнулись в плотную белую линию.

— Я уже говорила тебе раньше, милая. Ошибки совершают все, и ты не обязана все это держать в себе. Для этого у тебя есть близкие. Они помогают нам облегчить эту боль и не дать ей уничтожить себя. Помни, я всегда буду с тобой, буду на твоей стороне, Камилла.

Она уже было уже собралась сойти на причал, как я окликнула ее, вспомнив кое-что.

— София!

— Да? — он шустро показалась в проеме капитанской каюты, встревоженная.

— Я хотела спросить кое-что, — я вздохнула, собираясь с силами. — Тогда, когда я сделала… ну… то, в повозке…

— Это называется «крик банши», — объяснила наставница. — Мощное ментальное заклинание, деморализующее окружающих.

Я неуверенно кивнула.

— Так вот, когда я пыталась собрать те нити, о которых ты говорила, с ними я будто забрала… Нет, не так. Я будто подсмотрела ваши воспоминания.

— Ты что-то видела? — Оре заметно побледнела.

— Да. И про это и хотела спросить. Потому что не понимаю, почему увидела именно… то, что увидела.

— Слушаю, дитя, — серьезно сказала она.

— Я видела тебя, в облике лисы, — негромко произнесла я. — Ты охотилась в лесу или у реки. Была зима и какой-то дикий лес…

Серо-зеленые глаза потускнели.

— Это… было очень давно. Задолго до твоего рождения. И даже до рождения твоего прадеда Элизара, — женщина уперлась головой об дверной косяк и судорожно вздохнуло. Было видно, как нелегко ей говорить об этом. — Это было еще до моего первого цикла омоложения. Я действовала куда грубее и менее хитро, думала, что смогу сделать все сама, хотя Йана уже тогда предлагала действовать сообща. А я отказалась, по глупости и самонадеянности. И в итоге… — она тяжело сглотнула. — Я нашла троих детей в небольшой северной деревушке. С очень сильными дарами — им не было и десяти, а они уже могли сами владеть своей магией под моим руководством. И когда пришло время отправляться в Абисс, чтобы там они дальше развивали свое мастерство, что-то пошло не так. Я хотела спасти их от, как я думала, ужасной участи, но кто-то сказал гвардии и… И в итоге из-за меня ужасная участь их и настигла.

Я молча и терпеливо выслушивала исповедь Софии, не вмешиваясь и не перебивая.

— Их убили у меня на глазах, когда в деревню пришли ищейки. А я смогла улизнуть, только обернувшись животным. После этого я долго не могла пережить эту потерю. Это было все равно, что своих родных детей потерять. Я замкнулась в себе. Хотела отказаться от своего человеческого нутра. Думала, что, оставшись зверем, чувства притупятся, как и мои воспоминания. Но маг все равно остается магом. И даже будучи заключенным в теле животного, от горечи утраты, как и от своего прошлого, никуда не деться.

Глаза Софии блестели, и она сморгнула подступившие слезы.

— Я прожила в лесу, вдали от людей почти половину своей жизни, пока не нашла в себе силы принять свои ошибки и смириться с ними. А после, когда приняла дар долгой жизни, сразу присоединилась к Йане. Именно так мы и придумали этот план с сервитуариями.

— Тебе все еще больно вспоминать их? Даже спустя столько зим?

— Каждый раз, — поморщилась она, лицо ее исказилось от боли. — Это были не последние дети, которым мы не смогли помочь, которых мы не уберегли, но когда вспоминаю их мертвые глаза… больно, как в первый раз.

— Я не понимаю, почему я погрузила вас туда… именно в эти воспоминания.

— «Крик банши» ломает человека изнутри, — вздохнула София. — Достает из глубин самые тяжелые воспоминания, те, которые однажды уже сломили человека, давит на самое больное. Напоминает нам о том, что мы хотим забыть…

Я догадывалась. Догадывалась об этом, особенно когда воспоминания стали отчетливыми, но до последнего не хотела верить доводам разума.

— Я не могу сказать точно, почему случилось именно так, — Оре виновато потупила взгляд, словно бы это была ее личная вина. — Темная магия все же искусство, опутанное тайнами, и ее возможности и границы до конца не известны. Но надеюсь, в Абиссе ты сможешь найти ответы на свои вопросы.

— Вот как… — с тихим смирением произнесла я.

— Камилла, — София смотрела на меня с бесконечной тоской. — Мы с твоим отцом меньше всего хотели, чтобы твоя жизнь стала такой. Хотели, чтобы ты избежала подобной судьбы, но иногда наши решения складываются вопреки нашим желаниям. То, что случилось, уже случилось. Дальше не будет ни проще, ни легче, ни лучше. Но однажды… однажды все станет хорошо. Вот увидишь.

— Нет. Не станет, — вздохнула я, когда София уже размытым силуэтом удалялась по каменистому берегу.