Метка хлызня никуда не исчезла. Стало быть, и сама тварь вполне жива. Жаль… или нет? Если бы хлызень взял и подох – а с нежитью подобное случалось не так и редко, особенно в технологических мерах – причина оставаться в этом мире исчезла бы.

Формальная.

Елизар ощутил легкую вибрацию, а затем и услышал приближение электрички.

Поздно.

Вон, вокруг темень. И дорога эта через лес идущая. И фонари в поселке горят через один на радость хлызня, благо, иной нежити здесь нет. Но все одно не порядок.

Первым на перрон выбрался Лялечкин с парой огромных пакетов и рюкзаком, а за ним и Елена, с другим пакетом, который Елизар и забрал.

– Я сам, - Лялечкин покачал головой. – Там… там вещи.

– В общежитие мы тоже заглянули, - сказала Елена, отбрасывая со лба прядку волос. – Раз уж ваш племянник здесь живет, то и вещи его забрать надо.

– Его?

– И мои. Все равно на восемь часов опоздали, а вот до последней зазор оставался. Потом в магазин за продуктами ещё.

Сумка была увесистой. Правда, сама Елена несла еще две – одну утрешнюю, правда, сдувшуюся, и небольшой чемоданчик.

– А Елена Петровна больше не преподаёт, - сказал Лялечкин, поправляя рюкзак.

– Уволили… точнее уволилась по соглашению сторон.

Это из-за Елизара?

– Погожин нажаловался?

Если так, то беседой со старшим дело не ограничится. Точнее поганец до этой беседы рискует просто не дожить.

– Скорее стал последней каплей, - отмахнулась Елена. – Даже предлогом. Мне давно намекали, что стоит уйти.

Почему?

Специалистом она была великолепным. Елизар еще не встречал женщины, которая бы столь умело и даже изящно проводила вскрытие. А уж как она одним уверенным движением извлекла все внутренние органы… сразу виден был немалый опыт.

– Дело в моем муже… бывшем. Мы… недавно развелись. Он снова женился… он тоже преподаёт. Пока в отпуске вот, но вернется… и отношения в целом весьма сложные.

– Почему не уволился он?

– Серьезно? – Елена даже остановилась. – Он у нас целый доктор наук, а я – только кандидат. Да и его нынешний тесть весьма щедро жертвует на развитие науки. Нынешней супруге тоже в науку хочется. В общем, как-то так…

– И что вы собираетесь делать?

– Искать работу, что ж ещё… попробую устроиться куда в больницу. Или на худой конец, пойду школьников репетировать.

– Знаете… - мысль показалась Елизару весьма даже удачной. – В таком случае у меня имеется предложение. Может, вы согласитесь подтянуть моего… племянника?

Лялечкин споткнулся.

– Я…

– Не хотелось бы, чтобы он своими отметками опозорил семью. Поверьте, с оплатой не обижу…

Сердце ёкнуло. Вдруг да откажется? Но Елена обернулась. Посмотрела на Лялечкина и сказала:

– Глобальных проблем там нет, нужно просто над практикой поработать. А это вне условий… морга сложно будет сделать. Материал нужен…

– Материалом я вас обеспечу!

Вздрогнули уже и Лялечкин, и сама Елена.

– Не в том смысле… я представляю одну… организацию… и мои полномочия позволяют получать разный… материал. Если мы сработаемся, то…

В конце концов, Елизару по штатному расписанию помощник положен. И пусть только ректор попробует сказать, что ставки закрыты и бюджет утвержден.

– …единственно, вам нужно будет оформить разрешение… допуск. Но это я возьму на себя.

– Тогда, - Елена снова задумалась. – Не вижу смысла отказывать. Спасибо…

Она хотела добавить что-то еще, но тут раздался вой.

Вот же… зараза.

Часть 3. Маньяки

Елена очнулась в доме.

В чужом доме.

Стол. Стул. Кружка с котиками. И Лялечкин в фартуке с желтыми подсолнухами. В одной руке он держал половник, в другой – кастрюлю.

– Вы пельмени будете со сметаной или маслом? – поинтересовался он.

– Со сметаной… - Елена моргнула.

Так… что она помнила?

Она уволилась. Или её уволили. Главное, что она осталась без работы. И на электричку успела. В магазин… пельмени вот купила, которые Лялечкин теперь перегружает из кастрюли в тарелку.

Поездка.

Елизар. Предложение… странное предложение. Хотя и сам Елизар тоже странный… с другой стороны, Елена давно уж привыкла к тому, что живые в целом куда сложнее и страннее мертвых. Главное, чтобы платил.

– Вот, - Лялечкин подвинул тарелку. И пачку со сметаной. – Вам надо кушать. Дядя сказал.