— Ну, и как мы их откроем? — спросил Гром, нервно постукивая топором по набедреннику. — Может, попробуем их выбить?

— Сомневаюсь, что это поможет, — ответила Аранэя, внимательно изучая руны. — Я чувствую здесь что-то другое. Не просто магия.

— Лирой, у тебя есть идеи? — спросила Лилит, с надеждой глядя на меня.

Я покачал головой, чувствуя себя беспомощным. У меня была карта, у меня был посох, у меня был кристалл, но я не знал, что с ними делать. Врата Бездны казались неприступными, непостижимыми.

— Как использовать наши артефакты? — предложила Лилит. — В описании квеста сказано, что нам нужны все предметы, полученные в предыдущих испытаниях.

Мы достали все артефакты, которые нам удалось добыть в Черной Бездне: «Кольцо Сирены», «Наручи Берсерка», «Плащ Древа»… и, конечно же, «Посох Эха». Мы подносили их к Вратам, пытались активировать их магию, но ничего не происходило. Врата оставались непроницаемыми.

— Долбанные разрабы!, Ничего не получается! — в сердцах воскликнул Гром, стукнув кулаком по камню. — Может, нужно какое-то специальное заклинание? Или жертвоприношение?

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала Аранэя, бросая на него укоризненный взгляд. — Должен быть другой способ.

И в этот момент я вспомнил слова Эхо: «Я — часть этого мира, его память, его душа».

Я посмотрел на артефакты, которые мы держали в руках, и вдруг понял. Они были не просто предметами. Они были частью этого мира. Частью его истории, его памяти.

— А что, если… — начал я, и мой голос дрожал от волнения. — Что, если нам нужно не просто активировать эти артефакты, а пробудить их память?

— Звучит бредово, — не поняла Лилит. — и как?

— Я не знаю точно, — ответил я. — Но… кажется, я знаю, с чего начать.

Я взял «Посох Эха» и подошел к Вратам. Затем я достал «Сердце Лабиринта» — синий кристалл, который дал мне Эхо — и вставил его в специальный паз на набалдашнике посоха. Кристалл вспыхнул, и посох задрожал в моих руках, наполняясь мощной энергией.

Я положил куб на землю и крутил посохом, стараясь эти предметы соединить. Махнув рукой, я просто держал посох на вытянутой руке, и он сам, словно под воздействием извне, воткнулся в куб.

И в этот момент произошло нечто невероятное. Собранный артефакт засиял ярким светом. От него исходили волны энергии, которые сливались в единый поток, направленный на Врата. Руны на Вратах запульсировали с бешеной скоростью, а затем они начали открываться. В тот момент, когда Врата начали открываться, артефакты стали источаться, становясь прозрачной дымкой.

М-да, жаль посох… Хорошие плюшки давал. Я с легкой завистью посмотрел на артефакты сопартийцев. У них-то они остались нормальными.

Врата Бездны распахнулись с оглушительным грохотом, словно пробудился от тысячелетнего сна древний гигант. Сквозь образовавшийся проём хлынул ослепительный свет, заставляя нас зажмуриться.

Когда зрение вернулось, мы увидели город.

Он был огромен, величественен, построен из черного обсидиана, словно выросший из самой тьмы. Башни устремлялись в небо, пронзая багровые тучи, а стены, украшенные замысловатыми барельефами, казались неприступными. Над городом висело странное, мерцающее сияние, словно здесь сама магия сплелась в единый, пульсирующий узор.

— Что это… — прошептала Лилит, с благоговением глядя на город. — Это… невозможно.

— Это — город Хранителя, — ответил я, ощущая, как меня наполняет трепет. — Мы на месте.

Мы шагнули через порог Врат и оказались на широкой, вымощенной черным камнем улице. Город был пуст. Ни души вокруг. Только тишина, нарушаемая завыванием ветра и треском огня, который горел в чашах, расставленных вдоль улицы.

— Где же все? — спросил Гром, с опаской оглядываясь по сторонам. — Не нравится мне эта тишина.

— Идем, — сказала Аранэя, уверенно шагая вперед.

Мы прошли по улице, минуя пустые дома и площади, и вскоре вышли к дворцу. Он был еще величественнее и красивее, чем остальные здания города, его стены были украшены золотом и драгоценными камнями, а над входом возвышалась статуя эльфа с расправленными крыльями, держащего в руках сияющий шар.

Я вошел в проход и за мной выросла стеклянная дверь. Мои сопартийцы остались снаружи.

— Вот мы и пришли, — сказала Аранэя, стуча красивым ноготком по стеклянной двери. — Дальше ты идешь один, Лирой.