Старик усмехнулся и, опираясь на палку, поднялся со стула.

— Идём, идём, соколы, — проговорил он. — Дело хорошее. А про шифры я тебе ещё как-нибудь расскажу, Сергей. Если, конечно, интерес не пропадёт.

Мы направились к мангалу, оставляя на столе шахматную доску с недоигранной партией. Но я знал, что это ещё не конец.

Мы с Антоном, под руководством Михалыча, занялись приготовлением шашлыка. Я старался сосредоточиться на процессе, но мысли то и дело возвращались к рассказу старика о шифрах и к той самой фразе Директора.

«Неужели он действительно мог… Да нет, бред какой-то!», — мысленно отмахивался я, переворачивая зашипевшие на углях кусочки мяса.

Антон, наблюдая за моими манипуляциями со шампурами, недоумённо покачал головой.

— Сергей, ты чего такой взъерошенный? — спросил он, прищурившись. — За шахматы так переживаешь, что ли?

— Да нет, все в порядке, — отмахнулся я. — Просто задумался немного.

— Ага, задумался он! — не поверил Антон. — У тебя на лице все написано, как на этой… как ее… на шахматной доске!

Михалыч, до этого молча наблюдавший за нами, вдруг живо вскинул голову.

— А что, Сергей, — проговорил он, пристально глядя на меня. — А давай-ка мы с тобой после ужина партию доиграем? А?

Я нерешительно посмотрел на старика. С одной стороны, меня раздирало любопытство, и я готов был сразу же согласиться. А с другой… что, если эта история с шифрами — не просто забавная история из прошлого? Что, если Директор действительно пытался мне что-то сообщить?

— Ну что, Сергей, боишься, что ли? — усмехнулся Михалыч, заметив мою нерешительность. — Не бойся, не укушу! Или думаешь, старик тебе не по зубам?

— Да нет, Михалыч, что вы! — поспешил я успокоить его. — С удовольствием сыграю. Только вот Антон, наверное, заскучает, пока мы тут с вами в шахматы резать будем…

— А я пока посуду помою, — бодро отозвался Антон. — А потом можно и у костра посидеть, звёзды посмотреть…

Я удивлённо посмотрел на друга. Антон, который терпеть не мог никакой работы по хозяйству, вдруг вызвался мыть посуду? Чудеса, да и только!

— Ну, раз так, — улыбнулся Михалыч, — тогда решено! После ужина доиграем! А сейчас давайте шашлык есть, а то совсем остынет.

Мы разложили на столе угощение и принялись за еду. Аппетит у всех был отличный, да и шашлык, надо отдать должное, удался на славу. Но я ловил себя на том, что ем механически, а мысли мои витают где-то далеко.

Предстоящая партия с Михалычем становилась всё более притягательной. Я интуитивно чувствовал, что эта игра поможет мне найти ответы на вопросы, которые я даже боялся себе задать…

Солнце село, звезды рассыпались по потемневшему небу. Антон, как и обещал, управился с посудой (правда, до сих пор непонятно, каким образом он ухитрился помыть тарелки, не разбив ни одной) и теперь с упоением фотографировал ночной пейзаж, стремясь запечатлеть каждый блик костра и каждую звезду на небе.

Пламя костра потрескивало, разбрасывая искры в ночное небо. Антон, устав от фотоохоты, подсел к нам поближе.

— Ничего себе вы тут увлеклись, — усмехнулся он, кивая на шахматную доску. — Серёг, не знал, что ты такой фанат настолок! У тебя что, даже виртуальных шахмат нет?

— Есть, конечно, — усмехнулся я, делая ход. — Но с Михалычем гораздо интереснее играть вживую. Так сказать, проникнуться духом старой школы.

Антон скептически хмыкнул, но спорить не стал. Он несколько минут молча наблюдал за нашей с Михалычем игрой, а потом, похоже, его осенила какая-то мысль. Он дождался, когда Михалыч отошел в уборную, огляделся по сторонам, будто ища подтверждения своим догадкам, и наконец произнёс:

— Слушай, а у Михалыча-то, наверное, рейтинг просто зашкаливает? — с явным уважением в голосе проговорил он. — Такой дом, земля… Это же надо сколько баллов иметь!

Я понимающе улыбнулся. Логика Антона была мне ясна. В это время богатство и статус измерялись исключительно баллами глобальной системы, которая контролировала практически все сферы жизни. Чем выше рейтинг, тем больше возможностей и привилегий: доступ к лучшим этажам Небоскрёбов, медицине, образованию и даже к чистому воздуху и природе, которая стала настоящей роскошью.

Михалыч, с его усадьбой в экологически чистом районе, несомненно, должен был быть обладателем впечатляющего счета в банке.

— Не удивительно, что он так спокоен и умиротворён, — продолжал Антон, все ещё разглядывая в сумерках усадьбу. — Не надо ему париться о работе, о баллах, о всех этих проблемах… Живи себе в своё удовольствие, играй в шахматы, рыбу лови…

Антон замолчал, так как Михалыч подошел и наверняка услышал то, о чем говорил Антон.

Я промолчал, наблюдая за реакцией Михалыча. Старик, казалось, совсем не обратил внимания на наш разговор. Он сосредоточенно разглядывал шахматную доску, погружённый в свои мысли.