— Михалыч, а вы давно здесь живёте? — полюбопытствовал Антон, не в силах больше сдерживать своё любопытство.

Старик, до этого молча наблюдавший за ходом нашей партии, словно очнувшись, поднял голову.

— Давно, — медленно проговорил он, всматриваясь в пламя костра. — Очень давно. Так давно, что и не припомню уже…

Он улыбнулся, но улыбка эта получилась какой-то грустной.

— А раньше чем занимались? — не унимался Антон. — До того, как… ну, до всего этого?

Он обвел рукой окружающий нас мир: Небоскрёбы, мерцающие вдали разноцветными огнями, города-муравейники, раскинувшиеся на горизонте.

Михалыч проследил за его взглядом и тяжело вздохнул.

— Раньше, — тихо проговорил он, — всё было по-другому. Люди жили не в Небоскрёбах, а на земле. Ходили пешком, дышали настоящим воздухом, видели над головой не бетонные перекрытия, а звёзды…

— Да ладно вам, Михалыч, — не поверил Антон. — Это же сказки все! Я читал про то время в учебниках истории. Там говорилось, что тогда была сплошная бедность, болезни, войны… Разве кто-то в своём уме захочет вернуться в такой мир?

Старик лишь печально улыбнулся в ответ. Я покосился на Антоху. Тот поняв, что сморозил лишнее, притих. Ну да, кто захочет вернуться в прошлое? Может быть тот, кого оттуда выдернули два века назад?

— Антон прав, — тихо произнёс я, удивляя друга. — Мы живём в эпоху прогресса, технологий. Да, у нас есть проблемы, но ведь и возможностей гораздо больше, чем у людей из прошлого. Разве не так?

Михалыч не стал спорить. Он лишь покачал головой, словно говоря: «Вы ещё молоды, вам не понять…»

А потом, резко изменив тему, спросил:

— Ну что, Сергей, твой ход. Решил, как будешь атаковать?

Я вернулся к шахматной доске, но мысли мои были далеки от игры. Рассказ Михалыча, хоть и короткий, затронул какую-то непонятную струну в моей душе. Слова старика о времени, когда люди жили в гармонии с природой, звучали так ностальгирующе.

Я сделал несколько механических ходов, пытаясь сосредоточиться на игре, но мысли мои всё ещё витали где-то далеко.

Заметив мою рассеянность, старик вдруг усмехнулся.

— Эх, Сергей, Сергей, — проговорил он, качая головой.

Я недоумённо посмотрел на Михалыча.

— Что такое?

— Помнишь, я тебе про шифры рассказывал? — Он обвел рукой шахматную доску. — Или ты думаешь, наша с тобой игра — просто так, для развлечения? Нет, Сергей, каждый ход здесь — знак, каждая фигура — символ…

Я ошарашенно смотрел на Михалыча, не зная, что и думать. Неужели он всё это время говорил серьёзно? Неужели наша партия — это какое-то послание?

Но что он хочет мне сказать? И как расшифровать это послание?

— Михалыч, я… я не понимаю, — пробормотал я, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова.

— Поймёшь, Сергей, поймёшь, — успокоил меня старик, и в глазах его мелькнул странный блеск. — Когда придёт время… А пока продолжим нашу игру.

Он сделал ход ладьёй, открывая мне дорогу к атаке.

Я попытался сосредоточиться на игре, но слова Михалыча не давали мне покоя. Каждое движение фигур казалось теперь полным скрытого смысла, каждый ход — частью какого-то сложного и непонятного мне плана.

Игра затянулась до глубокой ночи. Антон, не выдержав напряжения, давно уже дремал у костра, завернувшись в одеяло. А мы с Михалычем все сидели над доской, не в силах оторваться друг от друга.

Наконец, когда на доске осталось всего несколько фигур, Михалыч неожиданно предложил ничью.

— Хватит на сегодня, Сергей, — улыбнулся он, устало потирая виски. — Силы уже не те, чтобы до утра сражаться. Да и тебе, наверное, отдыхать пора.

Я кивнул, с облегчением откидываясь на спинку стула.

Михалыч был прав: я действительно устал. Но это была приятная усталость, усталость от напряжённой умственной работы, от попытки разгадать тайну, которая, я чувствовал, была где-то рядом…

Утро разбудило нас светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев. Антон первым продрал глаза и, сладко потянувшись, огляделся по сторонам.

— Ничего себе мы вчера засиделись, — пробормотал он, поднимаясь с импровизированной лежанки. — Солнце уже высоко!

Я тоже встал, разминая затёкшие мышцы. Голова была свежей, а воспоминания о вчерашнем вечере, о рассказе Михалыча и странной партии в шахматы, казались каким-то нереальным сном.

Михалыч уже хлопотал у крыльца, готовя завтрак.

— Доброе утро, сони! — приветствовал он нас, улыбаясь. — Проспали всю рыбалку!

Мы позавтракали на свежем воздухе, наслаждаясь тишиной и покоем, нарушаемыми лишь пением птиц. За завтраком решили, что пора возвращаться в город.