Он указал на шахматную доску.

— Вот, к примеру, шахматы. В них же главное — не графика, а мысль, стратегия. В них жизнь, борьба. Как вам кажется, молодой человек, много ли смысла в виртуальной победе?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумался, потирая подбородок. Михалыч был прав: в чем смысл выигрывать у программы или даже у другого игрока, если за пределами виртуального мира твоя жизнь — сплошная рутина?

— Не знаю, Михалыч, — признался я. — Честно говоря, не задумывался об этом. Но вы, кажется, правы.

— Вот и славно, — улыбнулся старик, лукаво прищурившись. — А теперь давайте-ка сыграем партию-другую. Покажите старику, на что способна молодежь.

Я улыбнулся в ответ и сделал первый ход. День обещал быть интересным.

Пока мы с Михалычем увлечённо сражались на клетчатом поле, Антон, не разделявший нашего шахматного энтузиазма, отправился исследовать окрестности. Вернулся он возбуждённый, с горящими глазами.

— Сергей, ты не представляешь! — выпалил он, едва успев переступить порог беседки. — Там такая красота! Ручей, мостик, а деревья какие-то нереальные, таких в городе отродясь не было!

— Антон, дай нам хоть одну партию спокойно доиграть, — усмехнулся я, делая ход. — А то Михалыч меня с твоими восклицаниями обыграет в два счёта!

— Да пусть идёт, прогуляется, — махнул рукой Михалыч. — Свежий воздух ещё никому не вредил. А у нас с тобой, Сергей, похоже, борьба серьёзная намечается. Я смотрю, ты не промах, в шахматах разбираешься.

— Стараюсь, — улыбнулся я. — У вас учиться надо, Михалыч. У такого гроссмейстера, как вы, грех не поучиться!

Старик при этих словах загадочно улыбнулся.

— А вот насчёт гроссмейстера — это ты, Сергей, загнул, — проговорил он, потирая бороду. — Хотя… Был случай один, в молодости ещё. Друг у меня был, Алеша, тоже большой любитель шахмат. Так мы с ним не только партии играли, но и… как бы это сказать… общались на языке шахмат.

— Это как? — удивился я.

— А вот так, — Михалыч хитро прищурился. — Шифровали свои мысли в ходах. В то время, знаешь ли, всякое бывало. Цензура, прослушка… Вот и приходилось выкручиваться.

— А что вы шифровали? — не удержался я от вопроса.

— Да всякое, — махнул рукой Михалыч. — Новости там, сплетни. Один раз, помнится, я ему целое письмо матом написал, прямо на шахматной доске! Он, бедняга, потом три дня расшифровывал, чуть с ума не сошёл! — старик рассмеялся своим беззубым ртом. — Эх, были времена…

Я заинтересованно наклонился вперёд. История про шахматные шифры и письма матом меня заинтриговала. Чувствовалось, что за спиной у Михалыча не одна интересная история припрятана.

Стоп! Шифры по шахматам? А ведь я последний раз играл в шахматы в «ЭЗБ», причем с Директором, в самом начале игры. Он тогда мне вслед сказал какую-то фразу… Что-то такое было. Я мучительно вспоминал тот случай, отвлекшись от игры с Михалычем. Мог ли там быть шифр?

Глава 5

— Михалыч, погодите, — пробормотал я, пытаясь поймать ускользающую мысль. — А как именно вы шифровали? Ну, то есть, какой ход чему соответствовал?

Старик с интересом посмотрел на меня.

— А что, заинтересовался, Сергей? — усмехнулся он. — Думаешь, и сам освоить тайнопись шахматную?

— Да нет, просто интересно стало, — отмахнулся я, хотя Михалыч был недалёк от истины. Меня вдруг охватило странное предчувствие, будто эта история с шифрами каким-то образом связана с моим прошлым.

— Система у нас с Лёшей своя была, — продолжал Михалыч, поглаживая бороду. — Сложная, никто кроме нас не разгадал бы. Каждый ход — буква алфавита, цифра или даже слово целое. Фигура, которой ходишь, тоже значение имеет. Ну и конечно, позиция на доске… Без ключа не разберёшься!

Он заговорщицки подмигнул мне.

— А ключ-то у вас сохранился, Михалыч? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал небрежно.

— Ключ? — старик улыбнулся одними глазами. — Ключ, он в голове хранится, Сергей. В памяти. А память у меня, слава богу, пока не подводит.

Я кивнул, делая вид, что поверил ему, но в душе нарастало нетерпение. Что же это за фраза такая была, которую Директор произнёс после нашей с ним партии в «ЭЗБ»? Она всплывала в моей памяти обрывками, расплывчатыми образами, но никак не хотела обретать чёткость.

В этот момент на поляне появился Антон. Он был взволнован и разгорячён прогулкой.

— Ребята, вы там закончили? — спросил он, бросая на стол охапку сухих веток. — А то шашлык уже пора жарить, солнце садится!

— Да, да, конечно, — отозвался я, с трудом отрываясь от своих мыслей. — Михалыч, идёмте шашлык жарить, а то Антон совсем изголодался.