Узкие штаны и белая рубашка из тонкого полотна с воротником-стойкой и широкими рукавами на манжетах, несмотря на ночной сумрак, прекрасно подчёркивали великолепную фигуру мужчины – широкие плечи, узкую талию, длинные ноги... С немного отстранённым интересом ?льба удовлетворённо отметила, что сложён генерал, кажется, не хуже тех полуобнажённых атлантов, что поддерживали портик королевского госпиталя и считались одним из шедевров скульптуры своего времени. Посмотреть бы на него при более ярком свете!

– А что у вас на руке? – заметила она какое–то тёмное пятно.

– Нaваха. Уставом вообще–то не положено, но кто там будет разглядывать!

– Знакомое слово, – неуверенно протянула Альба.

– Это складной нож. Здесь, на севере, их не очень любят, считают ору?ием черни.

– А можно посмотреть?

– ?олько, ради Близнецов, осторожнее, она очень острая, - после короткой заминки он всё же вынул нож из крепления.

– Красивая, – рассеянно похвалила Альба, разглядывая нож, осторо?но провела пальцем по обуху клинка, повторяя его плавный изгиб.
– А как она складывается?

– Позвольте? Вот здесь нужно нажать . Это раскладывать оружие нужно быстро, а потом можно уже не спешить .

– И что, вот таким небольшим ножом можно драться? И прямо против шпаги?

Интерес юной королевы был настoлько искренним и живым, что Рауль, который в первый момент хотел уйти от разговора, всё-таки поддержал эту совсем не подходящую для беседы с юной девушкой тему. Но девушка явно не задумывалась о том, что ей не подобает,и генерал сдался. Только на вoпрос, можно ли научиться, сослался на недостаток времени и попросил вспомнить об этом разговоре попозже, когда всё войдёт в нормальную колею. И попросил ни к кому больше с этим не обращаться, на что ?льба легко согласилась.

Здравомыслие собственной жены ?ауль, определённо, недооценивал. Она прекрасно понимала , что никто её подобному учить не станет, да и не хотелось ей ничего такого. Любопытно, но всё-таки это мужское занятие, к которому она никогда не питала склонности. Спрашивала больше для того, что бы увидеть реакцию мужа,и увиденным осталась дoвольна: он не начал решительно запрещать,требовать выбросить эти глупости из головы. Да, ушёл от ответа, но это было гораздо лучше лжи и резкости.

Всё же её муж действительно неплохoй человек. И это приятно.

А в бальной зале уход короля и королевы восприняли с большим оживлением, громче зашумели разговоры, разрослись собравшиеся группы. Этот скороспелый брак и коронация и сами по себе были основной темой разговоров в высшем свете Бастии и даже соседних государств, но сегодняшнее поведение виновников торжества добавило пересудов.

Слушая светскую болтовню, Мануэль Рамос де Вега с иронией думал о пользе благородных порывов и о том, что им всем здорово повезло с родословной Браво де Кастильо. Потому что внезапный взлёт его от кабальеро до короля, кoнечно, вызывал многo слов и насмешек, но больше от зависти. Окажись на его месте тот же Хорхе, и ему пришлось бы в разы тяжелее.

Рауля старый кавалерист искренне жалел, потому что прекрасно понимал его нежелание во всё это впутываться. Браво де Кастильо не любил интриг, до недавнего времени не очень–то интересовался политикой и вело его исключительно чувство долга. Ну и в последние дни – нежелание сесть в лужу, то есть сложить голову на плахе.

Выбирать не приходилось, и всё это было обговорено много раз и принято как истина, но совесть всё равно беспокоила старика. Ему всё казалось, что это не совместное решение, а он сам бросил слепого щенка в бурную реку. Не помогало понимание, что о перевороте первым заговорил именно Рауль, что он – взрослый самостоятельный мужчина. Не помогали мысли о том, что в происходящем молодёжь разобралась не хуже него самого, не помогало наблюдение за тем, как потихоньку Браво де Кастильо приобретал среди соратников всё большее влияние. Мануэлю он казалcя мальчишкой. Им с женой Бог детей не послал, вот и оставалось опекать чужих. А соратники…

Если кто-то из них поначалу ещё затаил обиду и зависть, нет-нет да и примеряя на себя корону,теперь от этих мыслей они отказались. Не стоила овчинка выделки.

Рамос де Вега тоже примерял. Не потому, что хотел править, а потому, что не хотел взваливать этот груз на чужие плечи. Мануэль объективно подходил на эту роль лучше: он носил титул идальгo,имел весьма неплохие земли на западе Ластильи, столичной провинции, пользовался уважением среди аристократии и в придворных хитросплетениях всегда ориентировался уверенно. Война, конечно, подкосила его осведомлённость, в эти годы было совсем не до интриг, но за время подготовки переворота удалось наверстать упущенное. Если бы не возраст… Не на девятом десятке нырять в этот дурно пахнущий омут и уж тем более не ему очаровывать юную королеву!

Стар он для этого, безнадёжно стар,и надо уже оставить пoпытки за всем уследить и всё проконтролировать. Молодёжь прекрасно справляется,так и зачем мешать? В совете и помощи он не откажет, а на большее уже и сил, признаться, не осталось. На интриги, на сложные планы, а тем более на этот проклятый бал!

Но здесь имелось еще одно важное дело, которое уж точно некому было перепоручить . И приходилось ждать, пока это самое дело наконец найдёт старого кавалериста и заведёт беседу.

– Утолите моё любопытство, дон Мануэль, это была домашняя заготовка или удачная импровизация?