Толпа лишь немного возмущалась. Не все заметили, что парень битый, и еще меньше подали голос.

Алмас вышел ковыляя вперед. Как и в прошлый раз красный рванул в атаку. Уворот и пощечина. Снова рывок. Алмас провел подсечку и лишь слегка толкнул противника. Тот волчком улетел с арены.

Юноша облегченно вздохнув посмотрел на Рюгу, она выпучила глаза указывая за спину.

Красный вылез и снова кинулся в бычью атаку. Толпа загалдела. Алмас увернулся от кулака, который направился ему в затылок. Махнул ногой и ткнул пальцами прямо в глаз красного. Юноша потерял равновесие, а его противник схватился за лицо и припал на колени.

Стукнув кулаком по арене Красный поднялся, начал подшагивать. Алмас вдохнул и занял короткую стойку как кошка на задних лапах. Рюга видела, что его потряхивает, видела, что он готов заплакать, — «Держись дурак… Самое время для тупого фокуса».

Красный побежал в атаку. Алмас просто лег, резко ударил в пах, когда противник начал падать он ударил юношу в лицо, но и сам словно на пику налетел на локоть гортанью. Алмас качнулся и влепил второй в челюсть.

После пошла глухая потасовка. Красный начал задыхаться. Алмас улегся на него сверху, заколотил локтями. Противник легко переносил удары, разница в возрасте и физической подготовке была слишком большой.

Красный переборол Алмаса и теперь садил ему удар за ударом. Рюга глянула на Сайфа.

— Даже не думай! — шикнул он.

— Знаю я…

Гон молча наблюдала как парня избивают, глухие шлепки по ребрам, лицу, локтями красный то и дело втыкался в грудину. Алмас потерял сознание. Последнее, что он увидел сквозь подбитый окровавленный глаз — бешеный красный взгляд Рюги.

«Позор…» — подумал он.

(Через час в лагере Сомаха неподалеку от Салатоша)

— Жирный, назови мне причину не избить тебя! — рычала Рюга.

Она прижала Сомаха к столбу в просторном шатре, ткань которого хлопала на ветру. Толстяк трясся как студень. Рядом на носилках осматривали Алмаса. Вокруг столпилась четверть каравана, что приехала с ними.

— Почему его избили до боя?! Почему ты не защитил его?! — Гон ударила его, не получив ответа. Краем глаза Рюга заметила козлобородого, поперла на него, схватила за халат. — А ты, что скажешь?

— Он… Тот парень он сын магистрата!

— И что?! Это же поединки, какого дьявола весь этот сброд молчал, когда Алмас победил!

— В-все знают Магистрата, — вопил Зарас, — он второй человек в Салатоше.

— И? Вы просто позволили избить парня, как это было? — Рюга начала душить козлобородого. — Расскажи так, чтобы я почувствовала, что у вас была причина так поступить, — шипела гон, душа Зараса так, что на его лице вздулись вены.

— Н-нельзя идти, против м-магистрата.

— Да, а против меня пойдешь?

— Рюга, хватит, — прохрипел Алмас, — никто не говорил, что это будет легко.

— Заткнись, не то добавлю, — шикнула гон, тут же припала к парню, — тебя так отметелили, что ты не просыпался, дурень.

— Н-но господин Сато заверил, что Алмас прошел отбор, — будто к слову добавил Сомах и содрогнулся как холодец на тарелке, когда Рюга зыркнула на него.

— Ура, а я думал, мне придется еще драться… — прохрипел юноша, стошнил, — голова кружится.

— И когда начнется турнир? — спросила гон.

— Э-э-э… — Сомах замялся.

— Жирный, я к тебе обращаюсь!

— Ч-через восемь лун.

— У него сотрясение, и точно сломаны ребра, он не восстановится и за месяц, идиот! — Рюга повернулась к Алмасу.

— Я буду участвовать, — прохрипел он.

Девушка уперла средний палец большим, так что заболело сухожилие, затем с оттягом треснула Алмаса по лбу.

— Ау-у-у! больно же, — сказал юноша, его снова затошнило, а звон в голове дал понять — под черепушкой не все ладно.

— Меня от всех вас воротит. — Рюга и вылетела из палатки.

— Ишь раскомандировалась, тоже мне, ух, — ворчал Сомах, поправляя одежду, — она нам вовсе не нужна Алмас, лезет, куда не просят, пусть проваливает.

— А я с самого начала это говорил, — подхватил Зарас.

Юноша хотел что-то сказать. Он смотрел на Рюгу, которая шагала прочь, хотя в его голове силуэт девушки еще и лез на потолок. Алмас потерял сознание.

(Неделю спустя)

Рюга медитировала с утра до вечера. Также она отрабатывала стойки и удары, медленно, чтобы не тревожить других постояльцев.

Она покинула двор днем лишь раз, Сайф провел ее, чтобы навестить Фина. Он зарытый в бесчисленных записях и трактатах был заперт в малюсенькой комнате. Гон лишь хотела убедиться, что он живой и оставила его, пожелав удачи.