— Что с ними будет?

— Сын станет бродячей собакой, а дочь всю юность будет на расстоянии вытянутой руки от врага. — Демон загибал пальцы и нацелился на Хазема. — А ты, Наакт, исчезнешь на десять лет. Ты должен вести простую жизнь, делай что хочешь, однако слушай нашего господина каждый день, и надейся, что однажды пригодишься ему.

Судья посмотрел на демона.

— Я предлагаю лишь раз.

Затем на детей.

Слова «Лишь раз» эхом отозвались в его мыслях.

— Согласен.

Демон ткнул Хазема в лоб.

Боль рассекла его сознание. А наутро он проснулся посреди пустыни. Возле него влялась фляга. Он выглушил половину, захлебнулся, откашлялся.

Огляделся.

Белый песок. Рядом сидел Таршин.

«Теперь ты торговец, забудь все, что было,» — раздался собственный голос у него в голове.

— Повинуюсь.

Год за годом Хазем видел, как умирают города Махабира. Жуткая правда была в том, что весь юго-восток и половина Лактана уже вымерли. Глубочайшие борозды в земле увели воду. Наступил голод.

Каждая деревня в округе городов исчезла, превратилась в пустующую глушь, заваленную сухими телами, а со временем на поверхности песка едва торчали крыши домов, вскоре исчезли и они.

Хазем не раз пытался помочь детям, но все умирали, кто раньше, кто позже.

Судья научился слышать Махабира, он делился с ним многими знаниями: языки других народов, образ далеких материков бесконечного мира, а также истинной историей. Благодарный за оказанное внимание судья день ото дня укреплялся в идее, что все, что он может — служить.

Голова Рюги кружилась, а из носа потекла кровь. Гон припала на колено. Сайф и Хазем дернулись, чтобы поддержать ее. Рюга мотнула головой.

— Старик, — рыча обратилась она, — почему не убил гада? Он же враг, и ты знал… Знал это с самого начала.

— Я хотел поступать, как завещал отец, хотел исполнить свой… — он умолк.

— Незачем спрашивать его, — встрял Гамаш, который все еще сидел, уже почти в темноте. — Думаешь это просто, знать что загубил свою родину?

— У меня вопрос вам обоим. — Рюга встала. — Вы дураки?

Сайф и Хазем уставились на гона.

— Думаете ОН добрый? — Девушка ткнула себя в грудь. — Вы вообще думали, почему Кашим может вести себя так?

— О чем ты? — спросил Гамаш.

— Я живу с ним, он щадит меня. Но мог бы разорвать на куски в любой момент, подчинить себе. С чего вы решили, что если мы соединим мои части и части старика — выйдет добрый божок, который спокойно уйдет на небо. Что если мы высвободим чудовище?

— Я верю в Махабира, — сказал Хазем.

Сайф рыкнул в согласии.

— Ты и в суд свой верил, дурак, что теперь? Безумный старик захватил все и выжимает всех, до кого дотягивается, сжигает соседние страны по щелчку.

Рюга схватила Хазема за одежду и подтянула. Гамаш дернулся, но торговец поднял руку.

— Ты воспринимать Махабир, как разорванного на часть человек. — Хазем смотрела гону в светящиеся глаза. — Но это не есть правда, над его части быть единый разум.

— С чего ты решил, старик? Если не ответишь так, чтобы я поняла, я больше не буду плясать под вашу дудку.

— Дай мне мгновений. Постараться найти слова, — Хазем медленно опустился на землю, Гонкай разжала пальцы.

— Говори на Накте, — потребовала Рюга.

— Меня не раз посещали подобные мысли, не один год я говорил с Махабиром. Думал, что он может быть врагом. — Хазем посмотрел на гона. — Но однажды я понял, мы не те, кто думает и не те, кто чувствует, все существа, способные слышать Махабира, видят не мир, а наблюдателя мира.

Сайф Закрыл глаза, а Гамаш потер лоб.

(Десять лет назад)

— Да зачем мне эти посиделки?! — не выдержала юная Рюга.

Напротив бычьими ноздрями дышал Мастер Хан. Свысока он поглядел на ученицу. Оба они сидели на подстилках посередине старого храма на Холме, который стал домом для Рюги.

— Если ты не поймешь это, то никогда не сможешь бить сильнее всех, — проговорил Хан.

— Да как это может помочь? — насупилась девочка.

— Когда твой дух пробудится, в тебе будет что-то вроде второй натуры.

— Ха-а-а?

— Х-о-о-о… — Хан помотал головой. — Если думаешь, что ты одна внутри себя, то заблуждаешься.