— Стоять, чего?! Туда разве нельзя просто прийти?

— Нет, единственный путь лежит через висячие мосты… там аванпост гвардии Лактана.

— А другого нет?

— Нет, разлом тянется на восток так далеко, что его не обойти, а с другой стороны хребет Шаарт.

— А там что?

— Не знаю, но туда лучше не соваться, — он встал, попытался отряхнуть штаны, которые от пота и пыли, стали с землей одного цвета, — висячие мосты уже давно — единственный путь.

— Ясно, значит, никто и не пытается.

— Я серьезно, Белый Атах и то не так опасен, чем то, что там обитает.

— Это тот червяк что ли? — скептично спросила Рюга.

— Не называй его так… — Алмас, ошарашенный таким отношением, замолк ненадолго, — он легенда пустыни!

— Да он просто гигантский монстр, который жрет людей толпами, о чем ты? — Аргументов у парня не нашлось. — И другой путь, п-ф-ф-ф, сам не видел, но убежден, что там опасно, вздор.

— Ладно, я, пожалуй, пойду… — выдавил парень и хромая пошел прочь, спустя пару шагов указал на север. — Твой друг в той стороне.

— Ага! Захочешь потренироваться — говори! — ехидно крикнула девушка вслед, — «Если решишься.»

Алмас перекошенный, будто по нему маршировал караван, отварил скрипучую дверь дома и молча захромал внутрь, держась за ребра.

Рюга шагала к фонтану в отличном настроении, закинув руки на затылок, как Алмас днем. Носорог топал рядом, ему стало явно лучше. Девушка оглядела пустой город, вздохнула, — «Такое место… не должно быть тихим…» — подумала она.

Вдали к ней навстречу бежал ребенок. Чуя беду, Рюга ускорилась.

— На маленького дядю напали! — прощебетала она и показала пальцем в сторону фонтана.

Гон сорвалась на бег.

Быстро добравшись до места, она увидела разбитые кувшины, несколько плачущих детей, которых успокаивали женщины в закрытых костюмах. Вдали лежал сильфир.

— ФИН!

Рюга подбежала к сильфиру, избитый до полусмерти он свернулся среди черепков.

— Эээй, — девушка слегка потормошила его,

— Я в порядке, — хрипло сказал Финланд.

— ВИДАЛА Я ТВОЕ В ПОРЯДКЕ, что случилось?!

— Не горячись, т-только.

Неподалеку валялся приютивший их калека. Утром выяснилось, что он старейшина в этой части города.

— Старик, ты живой? — спросила Рюга, — «Заступался за него вот и отхватил…»

— Да, это Надзир, они узнали, что мы раздаем чистую воду, даром… — старейшина откашлялся кровью.

— Кто они, как выглядят?! — Рюга метнулась к мужику, жестко сжала его плечи, — ИМЯ!

— Не, не собираешься же ты идти против них? — старик заглянул в ее светящиеся глаза, — не вздумай, они убьют тебя, их сотни, у них…

— Как он выглядит, ИМЯЯЯ!

— Надзир, — старейшина не сразу понял, что подчинился против своей воли, — его имя…

— Рюга, х-ватит, тебе нельзя показываться, — раздался голос Фина со спины, — я вылечусь, не надо делать глупости из-за меня.

— Надзир, я запомню.

Гон резко встала, сжала кулаки и ушла прочь.

Пустые ночные улицы подсвечивались ало-красным солнцем, в каждой тени мерещилась чертовщина. От злости Рюга топала по брусчатке, а глаза от бурлящего гнева непроизвольно светились.

Драхт был устроен проще чем Хаташ, гон быстро нашла место, где торговали водой, там было пусто, — «Ночью они прячут ее за стену». — догадалась она. Южнее от высоченных ворот мелькал свет и доносились еле слышные крики. Рюга зашагала туда.

Вскоре шум от ликующих воплей, запах пота стали четче. Яркий свет кристаллических фонарей освещали прямоугольную, утопленную в землю арену. Вокруг толпилось пара тысяч горожан. Среди них были только люди и ни одного нага, грандира или фарниса.

На противоположной стороне высилась трибуна, в которой сидел мужик на деревянном, наспех сколоченном троне. Это был тот самый торгаш водой с черными татуировками под глазами. Рядом с ним за полупрозрачной занавеской сидел едва заметный грузный силуэт.

Рюга плотнее замотала лицо и волосы шарфом Фина, подошла ближе. Все присутствующие оказались ниже ее на одну-две головы. Не выделяться было трудно. Трибуна походила на половину блюда.

Гон глянула вниз, где пара мускулистых мужиков вышибали друг из друга все что могли. Истекшие кровью, они уже порядком выдохлись.

Плямкающий галдеж смуглой толпы раздражал. Рюга заметила, что на высокой трибуне ниже подиума есть особое место для бородатых старикашек в фиолетовых халатах с тюрбанами, такими же широкими и круглыми как их животы. — «Халиды». — подумала она.