Шрифт:
Девушка одернула орущего рядом толстяка. Тот отмахнулся.
— Эй, к тебе обращаюсь, где Надзир? — Она жестче развернула мужика к себе.
Повернулся полусознательный бедуин, похожий больше на рыбу, чем на человека.
— Ты то буде дыда, — неразборчиво промямли он, и толкнул девушку в живот, — кша от седа!
Рюга взяла его за шиворот, повалила на землю, никто и не замечал, пока тот не заорал как резаный. Дюжина глаз тревожно глянули на гона.
— Кто, тут, Надзир? — вкрадчиво с паузами прошипела она, слегка показав мужику острые зубы духового скелета.
Мужик захватал воздух как сом на суше, и лишь смог показать дрожащим пальцем в сторону арены. Затем, дрожа как холодец, начал ерзать, пытаясь выбраться из железной хватки. Рюга разжала пальцы. Зыркнула на зевак, те отвернулись и вскоре продолжили свои шумные споры.
Девушка обошла толпу и скрылась за толстым обелиском, чтобы не привлекать внимания. Оттуда хорошо просматривалась арена с несколькими каменными столбами, которые симметрично растыкали по песчаному квадрату.
«Не пробиться…» — подумала гон, ярость уже стихла, она старалась не вспоминать избитого сильфира, чтобы не получить новый прилив злобы.
Спустя короткое время девушка разглядела все. Охрана состояла преимущественно из камнелюдов, они были у каждого входа на трибуну, и возле торгаша водой. Халидов охраняла гвардия с золотыми шлемами. Также несколько дюжин стражников с копьями, которых гон видела вчера.
В воздухе стоял запах терпкого пота. Со стороны обычных людей были в основном мужчины, а на другой немало красавиц в лапах стариков в фиолетовых мантиях.
Гомон стих, на подиум вышел низкий мужчинка в тюрбане с пером длиннее, чем он сам. И объявил.
— В честь прибытия почтенных гостей! Объявляем возможность жителям, получить двадцать кувшинов чистой, живительной влаги, задаром!
Толпа загудела.
«Ублюдки, это точно вода, которую очищал Фин!» — Думала Рюга и от злости впилась плечом в обелиск, за которым пряталась.
— А также провиант, которого хватит на тысячу человек! — продолжил пернатый и сделал долгую паузу, толпа вместе с ним. — Тот, кто осмелиться выступить, против двух бойцов достопочтенного Катоша и одержит победу, будет решать, как распорядиться наградой!
Рюга наблюдала за реакцией толпы, голоса совсем затихли, некоторые люди махали руками и пошли прочь. Красные глаза бегали по головам, но никто не вызвался. Пару раз она слышала «Алмас!», кто-то подхватил это и сотни мужчина начали звать его.
— Где он?!
— ВЫХОДИ, АЛМАС!
— ДАВАЙ, ПАРЕНЬ!
Спустя минуту крики затихли, а затем сменились на «Трус», один мужчина в красной рубахе начал драку, защищая имя юноши. А он в этот момент пытался лишний раз не шевелиться, чтобы не тревожить дюжины ушибов, которые он старательно получал весь день.
«Черт, не вовремя ты решил учиться…» — подумала гон. Наблюдая нарастающее уныние, она не выдержала. Быстро пошла вперед, сорвала накидку-капюшон с одного зеваки и одела поверх шарфа.
Расталкивая толпу, Рюга резко запрыгнула на ограду, в стене по периметру торчали бревна, по которым девушка сбежала на дно арены.
— Итак, у нас есть боец!
Глава_20.4
— Два боя! Две награды! Если претендент не справится, его сможет заменить другой смельчак! — проорал пернатый заводила.
Черный силуэт за шторами трибуны повел каменным пальцем. Мужик с татуировками что-то скомандовал подчиненному. И глашатай объявил.
— Первый боец господина Катоша — дробящий скалы, победитель сорока поединков и чемпион Латака, Бастооос!!! — на последнем слове пернатый явно сорвал связки пропищав имя как петух, которого вот-вот пустят на бульон.
Рюга попыталась создать кости, но тут же ощутила, что дух словно высасывает земля, — «Алмас не обманул, это возможно…» — подумала гон и перевела взгляд на ворота в двадцати метрах, которые с грохотом распахнул верзила.
Камнелюд красного цвета. Точнее, его желтоватые пластины были окрашены, голый торс, испещренный сколотыми от драк камнями и пояс, с которого свисали кожаные ленты, проклепанные мятыми щитками.
С ходу грандир попер на Рюгу, он был куда ниже ростом, но шире в полтора раза. Подойдя, камнелюд тут же начал атаковать. Удары были такими же, как у Гамаша, широкие, скованные собственным телом, но тяжелыми.
Гон отступала к бревнам в стенах, уклоняясь от всех ударов. — «Ненавижу этот стиль…» — она подставилась под кулак, способный снести быка. В последний момент отвела ручищу и зашла за спину Бастоса. Cложив его скорость с толчком ноги в затылок, гон влепила его каменную рожу в огромную балясину. Рюга тут же отступила, Гамаш дал ей понять, что если тебя схватил грандир — тебе конец.