— «Даже не знаю, что тебе сказать, Лесь. Смотришь на тебя, как в кривое зеркало: по жизни все красиво и шикарно, а нутро уродливое», — прочитала Оксана.

— Эмоции. Больше эмоции, — шепотом подсказал Бишкевич.

Она посмотрела на него исподлобья, затем повысила голос на следующем отрывке:

— «Нет, Иван, каждая твоя “гениальная идея” заканчивается полным дерьмом! Давай посчитаем, сколько раз в моей жизни случались неприятности, когда ты возникал на пороге с очередной великой мыслью…»

В ту же секунду Оксана ощутила знакомую волну негодования, и в голове против воли всплыло воспоминание об Андрее с его предложением. Кнут бесконтрольной злости со свистом перекинулся на него, а сарказм пропитывал каждую новую строчку. Настолько мысли Оксаны синхронизировались с пока неизвестным ей персонажем.

— Да пошел ты! — от души рявкнула она, не зная, то ли сказала сама в сердцах, то ли прочла с экрана.

Ультрапланшет от избытка чувств полетел на стол, а следом раздались хлопки.

— Отлично! — радостно крикнул Бишкевич, пока Оксана пыталась отдышаться. — Превосходно! Я знал, что для этой роли вы подойдете идеально.

Сердце стучало так, словно грозилось пробить панцирь из ребер. Но она все равно моргнула и спросила:

— Какой роли?

— Как? Нашей дорогой антагонистки Нины. Скажите, Оксана, как вам идея сменить амплуа с романтичной дурочки на стервозную дрянь? Если сыграете так же, как сейчас при мне, то зрители вас полюбят и возненавидят одновременно. Клянусь.

— Что?

Оксана отклонилась, желая понять, не шутил ли Бишкевич.

— Почему Нина? Главная героиня тоже не «романтичная дурочка», — она изобразила кавычки в воздухе.

— Потому что для Олеси, несмотря на стервозность, все же не дотягивает до взрослой, опытной женщины, которая обладает не только острым умом. Но и с легкостью приспосабливается к сложной жизненной ситуации, однако до конца не прогибается под нее. Мне показалось, что вы именно такая.

Покусав губу, Оксана вновь потянулась к брошенному ультрапланшету и прокрутила отрывки диалогов с Ниной. На тех моментах, где ее героиня с издевкой говорила о других, особенно главном герое и, по совместительству бывшем деловом партнере, тряслись руки от желания сомкнуть пальцы на шее Андрея.

Или дать ему по голове чем-нибудь тяжелым, прямо как Нина.

— Брать я вас, кстати, сначала не хотел.

Пальцы сжались в кулак, который замер над воображаемой рыжей макушкой. Оксана подняла голову и уставилась на Бишкевича.

— Почему? — сипло выдохнула, а он поморщился.

— Не очень люблю манипуляции и продвижение через спонсоров. Но вы действительно хороши, когда не лезете в неподходящую шкуру.

— Какое продвижение? — перебила Оксана.

— Бросьте, мы же взрослые люди. Вы прекрасная актриса, но подобная наигранность ни к чему.

— Я и правда не понимаю, — растерялась она.

Бишкевич нахмурился, сцепил пальцы в замок и подался к ней:

— Речь идет о вашей связи с сыном Сергея Радова. Сначала Аврора, потом вы, а следом «внезапная» спонсорская помощь от самого Тасманова Ярослава Марсельевича. И это после протекции аж двух актрис от него же! Удивлен, что новость до сих пор не гремит в СМИ. Похоже, вы хорошо скрываете ваши отноше…

Оксана грохнула ладонью по столу, и Бишкевич невольно подпрыгнул.

— Расскажите поподробнее о вашем предложении, Руслан Альбертович, — попросила она обманчиво ласково и прищурилась. — А заодно поведайте, какую такую помощь оказал мой благодетель?

— Если так беспокоишься, что Оксана все-таки согласится на съемки в Сербии, то давай перекроем этому Бишкевичу кислород. Лишится всех контрактов, будет снимать только детские утренники и короткометражки в каком-нибудь захолустье России.

Михаил на том конце динамика шумно вздохнул и отдал кому-то приказ принести ему кофе. А вот Андрей оглянулся на Стаса. Он сидел на диванчике и с серьезным видом смотрел запись одного из известных судебных процессов пятнадцатилетней давности.

Дело было резонансным: подключался даже главный прокурор страны, потому что коснулось нескольких высокопоставленных чиновников. Многие известные лица оказались замешаны в сложной коррупционной схеме. Деньги из федерального бюджета уходили на оффшорные счета, после чего пропадали в неизвестном направлении.

По этому делу Андрей писал работу в университете, досконально изучал в архивах все материалы. Не будь его отец близком знаком со Станиславом Викторовичем, собственно, главным прокурором, то никто бы никого до файлов не допустил.