— Добрый день, Оксана Константиновна, — медленно и с расстановкой поприветствовал ее Бишкевич.

Понятно, откуда такая манера — говорить громко и тягуче. Дефект отражался не только на внешности, но и на речевых качествах.

— Здравствуйте.

Оксана прошла вперед и вложила руку в огромную ладонь. Рукопожатие вышло крепким, отчего она невольно ахнула. Бишкевич не обратил внимания на ее реакцию, молча пригласил сесть напротив и отвернулся, чтобы выключить видео с кастингом. Пока Оксана устраивалась на стуле, он на минуту или две завис над остановленной записью.

Будто раздумывал над чем-то.

— Руслан Альбертович? — осторожно позвала она и получила в ответ рассеянный взгляд.

— Ах да, извините, — Бишкевич небрежно махнул рукой. — Один второстепенный персонаж у нас провисает. Пока не определились с актером.

— А-а-а.

— Чай будете? Минералку? Коньяк? Кофе не предлагаю. В нашем автомате он полное дерьмо, а зерновой у меня закончился. Все забываю вбить в список дел ИИ, чтобы заказал. Или помощницу попросить.

Растерянная Оксана мотнула головой, после чего покосилась на смарт-часы. Обед не наступил, а Бишкевич достал пузатую бутылку из темного стекла и плеснул немного алкоголя в чашку.

Пришлось сдержаться, чтобы не выразить неодобрение хотя бы поджатыми губами. Она усилием воли подавила раздражение, несмотря на то что ситуация напоминала работу с Глебом в последние месяцы их отношений.

У него тоже имелось нездоровое пристрастие пить на работе…

— Спасибо, — сдержанно откликнулась Оксана, — ничего не нужно.

— Ну, как хотите, — пожал плечами Бишкевич и залпом выпил коньяк, затем поморщился и прижал к носу рукав. — Ух, крепкий. Какая дрянь все-таки.

— Зачем же пьете?

— Мигрень, Оксана. Пятьдесят грамм коньяка раз в месяц помогают мне лучше, чем все новомодные средства от головных болей.

Он сел, затем в течение пяти минут старательно массировал виски и щипал переносицу. До тех пор, пока вдруг не впился в нее внимательным взглядом. Таким, что Оксана невольно почувствовала себя неуверенным и ни на что негодным новичком.

— Скажите, Оксана, вам понравилась роль Олеси? — вдруг задал странный вопрос Бишкевич, и она озадаченно похлопала ресницами. Пальцы впились в ремешок сумочки, будто в поиске опоры.

— Конечно, — откликнулась сразу. — Я прочувствовала героиню во время прослушивания.

— А я вот нет.

Оксана открыла рот, затем закрыла.

— В каком смысле?

— В прямом, — сухо сказал Бишкевич. — Для этой роли вы не годитесь.

Оксана, сбитая с толку, перебрала в голове каждую минуту прослушивания, но не увидела там чего-то противоречивого или наигранного. В роль она вжилась идеально, полностью поняла Олесю Грецкую, провела с ней короткие мгновения. Что не так?

Оксана подавила дрожь, склонила голову и спокойно поинтересовалась:

— Могу я узнать, почему?

В ответ Бишкевич усмехнулся.

— Потому что играете слишком гладко, как по методичке.

Оксана открыла рот в желании уточнить, что он имел в виду, однако изо рта не вырвалось ни единого звука. У нее никак не получалось собрать слова в предложения для оспаривания его утверждения: выходил либо детский лепет, либо вырывалось возмущенное мычание. Первый раз ей ставили в вину хорошо выполненную работу.

На нее напала такая злость, что пришлось усилием воли загонять ее подальше в глубины сознания.

На повестке дня оставался один важный вопрос: какого черта Оксану позвали сюда, если не актерские навыки, ни она сама Бишкевича не устраивали? Тут же закралось подозрение, что Андрей и сюда добрался длинными ручонками. Влез с желанием помочь и все опять испортил, как с ним обычно бывало.

— Простите, Руслан Альбертович, но я не понимаю, что здесь делаю? — задала резонный вопрос Оксана, стараясь не показывать довольному Бишкевичу раздражение.

Потому что внутри нее все негативные эмоции уже смешались в опасное варево и теперь испускали ядовитые пары, которые грозились в любой момент отравить все вокруг. Еще чуть-чуть, и Оксана взорвалась бы прямо здесь. Посреди комнаты для прослушиваний.

Хорошо, если у Бишкевича толстые стены! Иначе ее услышала бы вся киностудия…

— Прочтите, — вместо пояснений, он открыл на ультрапланшете какой-то документ и кивнул на него. — Вслух.

Скрипнув зубами, Оксана шумно втянула воздух и обхватила пальцами безрамочный экран. Мягкий, податливый пластик смялся от нажима, но она не обратила внимание. Ее взгляд сосредоточился на куске диалога одного из персонажей с главной героиней.