— Для сильных личностей, — продолжала Джанис, — это тот случай, когда чем скорее они смирятся с собственными недостатками, тем лучше для них. Слишком мало способов одержать победу над самим собой, и огромное количество опаснейших возможностей проиграть в этой борьбе.

Воцарилась тишина. Затем Джанис поставила на стол чашечку с кофе и оживленно подытожила:

— Достаточно о прошлом. Итак, кто собирается поймать сегодня самую большую рыбу?

— Я, — одновременно откликнулись Боб и Стэн.

Оба великана переглянулись, усмехнулись и начали заключать пари.

Раф и Джанис обменялись понимающими взглядами.

После того как Боб и гости ушли, Алана встала и начала убирать со стола. Раф поспешно взял тарелки из ее рук.

— Ты выглядишь слишком изысканно, чтобы носить грязную посуду, — произнес он. — Пойди сядь на кухне и поговори со мной.

Алана недоверчиво взглянула на Рафа. На нем были черные шерстяные брюки и черная рубашка, сшитая из такой тонкой шерсти, что была похожа на шелковую. Мягкая ткань облегала его мужественный торс.

— Ты тоже выглядишь очень элегантно, — заметила она.

Женщина коснулась темной ткани в том месте, где рубашка слегка натянулась на груди у Рафа. Ее рука почувствовала тепло его тела. Алане захотелось потереться об него, свернуться рядом в клубочек, подобно кошке, греющейся у огня. Затем у нее появилось желание просто держаться за Рафа, успокоить его, избавить в силу своих возможностей от мрачных мыслей о прошлом.

Алана не сомневалась, что Раф был одним из тех сильных людей, о которых рассказывала Джанис. Одним из тех, кто пережил труднейшее время, примиряясь с собственными недостатками.

— О чем ты думаешь? — спросил Раф густым, бархатным голосом.

— Что ты один из сильнейших людей.

— Так же, как и ты.

Эта мысль очень удивила Алану. Она не ощущала себя сильной личностью. Напротив, считала себя слабым, никчемным, глупым человеком, который прячется от самой себя и от действительности, прикрываясь потерей памяти и неразумными страхами.

Прежде чем она успела возразить, Раф заговорил. Голос его звучал тихо и убедительно.

— Ты сильная, Алана. Ты была ребенком, но все же сумела сплотить семью после смерти матери. Когда ты думала, что я погиб, ты увидела в карьере певицы единственный шанс душевно не сломаться, и ты воспользовалась им. А когда настал еще один переломный момент, ты боролась за жизнь. Боролась так храбро и сильно, как никто другой.

— Тогда почему же я испытываю страх? — прошептала Алана.

— Потому что этого недостаточно, — мрачно произнес Раф. — Ты раздавлена осознанием того, что удивительной женщины, так же, как и Супермена, в природе не существует.

— Я и не считала себя удивительной женщиной.

— Разве? Кто был самым сильным из Бурдеттов, к кому приходили те, у кого разбивались мечты и умирали любимые куклы? Твой отец? Ничего подобного. Прошли годы после смерти твоей матери, прежде чем он стал чего-то стоить. Что касается Джека…

Губы Аланы тронула печальная горькая усмешка.

— Джек был потребителем, — продолжал Раф сдавленным голосом. — Если бы не твое усердие, твой ум, твоя удивительная способность раскладывать песню на части, а затем по-новому, ярко компоновать ее, Джек так бы и остался еще одним тенором, поющим в пивных.

— У него был прекрасный голос.

— Только с тобой, Алана. Он это прекрасно знал. Он использовал твой талант, чтобы добиться для самого себя лучшей жизни. И действовал так, как будто Господь Бог дал ему на это право.

Алана закрыла глаза, услышав собственные непрошеные мысли, сорвавшиеся с языка Рафа.

— Я тоже использовала его, — прошептала она. — Я использовала его, чтобы выжить после того, как получила известие о твоей гибели.

— Разве ты требовала заключения брака? — Алана покачала головой.

— Я только хотела петь.

— Об этом мне рассказал Боб. Он вспоминал, как Джек преследовал тебя, пока в конце концов не заявил, что, если ты не выйдешь за него замуж, он не будет петь с тобой.

— Да, — прошептала Алана, голос ее дрожал.

— Джек точно знал, что ему нужно, и знал, как добиться этого. Когда речь заходила о его собственных удобствах, он был эгоистичен, как никто другой.

— Но он не хотел меня ни как жену, ни как женщину.

Раф грубо расхохотался.

— Неверно, Алана. Ты не хотела его. Он мог владеть твоим певческим дарованием, но не мог владеть тобой. Легкая дорожка к славе была гораздо важнее для Джека, чем секс, потому он и принял твои условия.