— Даже после того, как я вернул твое письмо? — спросил он, внимательно всматриваясь в нее.

— Да. Это все, что у меня от тебя оставалось.

Подушечкой пальца Раф нежно погладил шею Аланы.

— Жаль, что мы не одни, — прошептал он. — Мне бы очень хотелось поцеловать тебя. Много раз. В разные места. А тебе этого хочется, цветочек?

Лицо Аланы вспыхнуло. Она смущенно улыбнулась.

— Да, — прошептала она. — Мне хочется.

Затем Алана бросила взгляд через стол и заметила, что Стэн внимательно наблюдает за ней темно-синими, кажущимися почти черными глазами. Его светлые волосы переливаются в лучах солнечного света, проникающего сквозь окошко охотничьего дома и падающего на могучие плечи. Женщина быстро отвела взгляд, будучи все еще не в состоянии смириться с удивительным внешним сходством Стэна с Джеком Ривзом.

Когда Стэн спросил Рафа об особом виде засушенной мушки, Алана повернулась к Джанис и задала ей первый пришедший в голову вопрос.

— И все же ты не похожа на связанного с путешествиями агента, каким я его себе представляла. Как ты выбрала себе эту профессию?

Наступила внезапная тишина, затем случайный разговор между женщинами возобновился.

Алана быстро взглянула на Рафа, желая понять, не допустила ли она какой-либо оплошности.

Раф, явно увлеченный беседой со Стэном, умышленно не замечал ее взгляда.

— Извини, — обратилась Алана к Джанис, — Я задала неверный вопрос?

Джанис криво улыбнулась, скосив глаза на Рафа.

— Я бы сказала, что ты задала как раз правильный вопрос, — произнесла она.

Раф резко поднял глаза, но ничего не сказал.

— Я была психиатром, —объясняла Джанис. — После десяти лет работы сломалась. Слишком много проблем. И так мало решений.

Голос звучал непринужденно, но глаза были сощурены: воспоминания все еще были достаточно свежи и причиняли ей боль.

Алана думала о том, что произошло с Рафом, с ней, с Джеком. Так много проблем. И так мало решений.

— Так я стала особенным агентом, связанным с путешествиями, — продолжала Джанис. — Я подбирала людей для совместного времяпровождения, которое принесло бы им максимальную пользу.

— Решение проблем, — заметила Алана.

— Да.

Алане хотелось задать еще вопросы. Ей вдруг стало интересно больше узнать о прошлом Джанис, о затруднениях, которые вынудили ее сменить профессию.

И о Рафе, который давно знал Джанис.

— Тебе хочется услышать о том, что произошло? — спросила Джанис.

— Если ты не возражаешь, — ответила Алана.

Джанис и Раф быстро обменялись взглядами. Он слегка поднял брови, затем пожал плечами.. Джанис вновь обернулась к Алане.

— Я работала на правительство, как и Раф, — рассказывала Джанис.

Хотя она говорила тихо, при первых же словах разговор между Стэном и Рафом смолк.

Стэн сурово посмотрел на Джанис, затем вопросительно на Рафа. Раф проигнорировал его взгляд. Стэн, казалось, собрался заговорить, когда Раф жестом прервал его.

— У мужчин и женщин, которым приходится работать в невыносимых условиях, — спокойно объясняла Джанис, — часто возникают проблемы с самими собой. Если что-то срывается и люди погибают или если ничего не случается, а люди все равно погибают, ответственное лицо должно жить с камнем на сердце.

Алана взглянула на Рафа. Глаза были непроницаемы, в них ничего нельзя было прочесть.

— Ключевые слова — «ответственное лицо», — Пояснила Джанис. — Это умнейшие люди, которым не безразлична судьба мира. Они актеры, а не зрители. Они управляют и собой, и жизнью.

Джанис криво усмехнулась и сделала маленький глоток кофе.

— По крайней мере, — тихо добавила она, — думают, что управляют. Затем все превращается из конфетки в говно, и они остаются в полном недоумении, что же все-таки нанесло предательский удар. Моя работа заключалась в том, чтобы объяснять им, что их раздавила, расплющила действительность.

Стэн издал звук, напоминающий нечто среднее между протестом и смехом. Когда Джанис взглянула на него, он подмигнул ей. Женщина наградила его нежной и чувственной улыбкой.

Алана ощутила почти неуловимые нити любви и уважения, связывающие двух людей.

— Встречались разные люди, — продолжала Джанис, вновь повернувшись к Алане, — но те, с которыми я имела дело, обычно делились на три категории. К первой принадлежали те, которые не могли смириться с непредсказуемой беспощадной действительностью и просто увядали, живя особняком.

Алана опустила глаза на маленький кусочек пирога, оставленный на тарелке, и подумала о том, что она была одной из тех, кто не мог смириться.