Она бежала, стуча ногами по песку, с колотящимся сердцем, не обращая внимания на швы в боку и жжение в ногах. На всякий случай она крепко сжала кинжал.

Беги, сказала она себе. Остальное не важно.

Несколько часов спустя, в разгар дня, Миррима, капитан Сталкер, Смокер и дюжина других членов экипажа маршировали по пляжу. Было уже несколько часов после полудня, когда они нашли клинок Рианны, лежащий в прибое, наполовину засыпанный песком.

Миррима подняла его, вытерла насухо и нервно крикнула: Рианна? Боренсон? Есть кто-нибудь здесь?

Ответа не последовало, только шелест ветра над песками.

Смокер глубоко затянулся из своей трубки с длинной ручкой и посмотрел на берег. Я не чувствую огня их сердец, — прошептал он. Они либо мертвы, либо далеко отсюда.

Сталкер и остальные искали следы, но не нашли. То, что не смыло приливом, унес утренний ветер.

Рианна не оставила бы свое оружие вот так, — сказала Миррима. Она горевала, опасаясь худшего.

Так они шли целый час, призывая Рианну и Боренсона, отчаяние грызло Мирриму, пока, наконец, они не увидели черные ребра лодки, лежащие на песке, и не нашли Боренсона рядом с ней.

Он был бледен и вспотел, и выглядел так, будто вот-вот умрет. Но он заплакал, когда увидел клинок Рианны и услышал эту новость.

Рианна ушла сразу после рассвета, — сказал он им. Она дождалась рассвета, чтобы стрэнги-сааты не напали, а потом побежала за помощью.

С тяжелым сердцем капитан Сталкер прошептал: Я думаю, она недостаточно долго ждала.

32

КЛЕТКА

Зачем мне плакать о человеке в тюрьме, если я в плену собственных желаний?

— Безумный король Харрилл (после заключения в тюрьму его сына)

Фаллион цеплялся за свой рангит, мчавшийся по открытой дороге. Сама пыльная дорога в свете звезд светилась ровным серебристо-серым светом, но листва рядом с дорогой меняла оттенки. Открытые поля, залитые лунным светом, были темно-серыми, а в затененных лесах стволы деревьев казались черными планками под листвой.

Стрэнги-сааты, привлеченные видом бегущих зверей, помчались рядом с ними, но не осмелились напасть на хорошо вооруженные войска.

Земля казалась мертвой. Ни одна собака не лаяла и не выбегала из затененных коттеджей при звуке приближающихся незнакомцев. Ни один скот не ревел в коровниках, словно желая, чтобы его подоили. Никакого дыма, лениво выходящего из труб, не клубилось.

Земля была очищена от жизни. Даже овцы исчезли.

Где? – задумался Фаллион. Но он знал.

Стрэнги-сааты съели все, что двигалось.

Поездка была неприятной. В течение часа каждая кость в теле Фэллиона, казалось, болела, и он слышал, как Джаз скулил на рангите позади него.

Они взбирались на холмы и ехали по затененным долинам. И в прохладные утренние часы, когда холодный ветер начал неметь у него в руках, они поднялись на горный перевал и посмотрели вниз, на долину за ним.

Наконец появился город, из труб которого валил дым. Долина внизу была черна от пожаров, задыхалась от них, и в серебряном лунном свете он мог видеть массы людей – или что-то похожее на людей – трудившихся во тьме.

Это армия, — понял он. Армия, спрятанная здесь, на краю света.

И какая армия!

Рангиты с новой энергией спускались по склонам, стремясь вернуться домой, они миновали укрепленные бастионы и глубокие траншеи, пока, наконец, не достигли лагерей. Вскоре Фаллион увидел, что то, что он принял за коттеджи, на самом деле оказалось палатками. То, что он принял за очаги, оказалось горящими на открытом воздухе кузницами.

В ночи зазвенели молоты, и человекоподобные существа издали странные стоны.

Приближаясь, он увидел существ с бородавчатой серой кожей, носившихся на костяшках пальцев и приносивших топливо для кузниц. Другие таскали бревна с холмов, оголяя склоны гор.

Они смотрели на него, когда он проходил мимо, и их взгляды проморозили Фаллиона до костей. Он был уверен, что эти существа не были людьми. В их глазах не было ни радости, ни печали, ни каких-либо других эмоций, которые он мог бы назвать.

Просто мертвость, зияющая пустота.