Наконец Боренсон тихо вздохнул, смирившись. — Фаллион, зажги огонь.

Фэллиону не нужно было об этом думать. Свет лился из него. Он этого не видел, но чувствовал. Он вырвался из его груди, врезался в кучу травы и коряг, и вдруг появился огненный маяк, пылающий светом, посылающий в небо маслянистый дым.

Свет был намного ярче любого обычного огня, ярче даже кузницы. Фаллион хотел этого. Он хотел наполнить пески светом.

Из стрэнги-саата раздался рык от удивления, и Фаллион слабо почувствовал стук по песку, когда одно из монстров отпрыгнуло.

— Хорошо, — сказал Боренсон, усмехнувшись. Теперь ты можешь остановиться. Они ушли. На момент.

Чего Фаллион не знал, так это того, что Боренсон вздохнул с облегчением. Он видел тень, растущую перед ними, знал, что к ним подкрадывается стрэнги-саат. Но он никогда не представлял себе, насколько близко она подошла. Монстр почти дышал на него.

Фэллион выполз из-под лодки, и Рианна последовала за ним. Оба они держали обнаженные клинки, и было приятно видеть, как от них отражается свет огня.

Маленький костер все еще пылал, пульсируя, как звезда. Фэллион чувствовал себя внутри себя. Его ярость ушла. Он чувствовал себя опустошенным, опустошенным, как огонь в очаге, который вспоминается только как пепел.

Рианна взяла его свободную руку в свою и посмотрела на него с восхищением и оттенком страха. У тебя очень теплые руки. Теперь ты зажигатель.

Боренсон хмыкнул и посмотрел на Фаллиона с грустью в глазах, как будто Фаллион потерял что-то дорогое. Ему не хотелось оставлять мальчика здесь, на пляже, обменивать его на ткача огня. Но именно это он и сделал.

И Фаллион знал, что в следующий раз, когда ему понадобится огонь, это будет проще. Его хозяин прислушается к его призыву.

Даже сейчас он знал, что ему нужно делать. Помогите мне найти больше дров для костра, — сказал Фэллион. Мы должны поддерживать его горение.

Фаллион знал, что это было сделано не для того, чтобы сдерживать стрэнги-саатов. Это было нечто большее. Ему нужно было выразить свою благодарность, свое почтение. Ему нужно было поддерживать пламя.

Когда Фаллион тащил коряги к огню, пришли солдаты.

Их было семеро, семеро мужчин в темных кольчугах, которые звенели во время езды.

Рианна была той, кто заметил их первой: копья сверкали в лунном свете.

Сначала Фаллион подумал, что они ему привиделись. Они двигались странной походкой, высоко подпрыгивая, а затем возвращаясь на землю.

Они едут на рангитах, — понял он. Рангит по форме напоминал зайца или прыгающую мышь, но гораздо, намного крупнее. Они жили на равнинах Ландесфаллена среди песчаных дюн на краю пустыни.

Как и все млекопитающие Ландесфалена, они были странными животными. Они откладывали яйца в конце зимы, как только солнце начало нагревать песок, и охраняли свои гнезда всю весну, пока не вылупились детеныши. Затем они выкармливали своих детенышей, хотя у матерей не было сосков. Вместо этого рангиты выпрыскивали молоко из желез во рту, кормя своих детенышей, как матери-птицы.

Итак, мужчины ехали на рангитах, широконогих существах, которые прыгали, как зайцы, по песку и мчались по пляжу гораздо быстрее, чем могла бы справиться любая лошадь.

Когда они приблизились, Фаллион увидел, что это не обычные войска. Это были красивые мужчины и женщины, слишком красивые, словно вышедшие из сна.

— Силовые солдаты? – вслух задумался Фаллион. Но в наши дни он никогда не слышал ни о ком, кто наделял бы воинов силой гламура. Было время, когда форсиблов было много, в прошлые века, когда тщеславные лорды наделяли своих почетных караулов гламуром. Но кровавый металл теперь стал слишком редок, и форсилам нашли лучшее применение.

Боренсон, казалось, согласился с тем, что эти люди были солдатами силовых структур, но Рианна с этим не согласилась. — Яркие, — сказала она с тоном уверенности. Из преисподней.

При этом Боренсон только открыл рот от удивления, не зная, что сказать. О боевых навыках Ярких ходили легенды.

По форме они были похожи на мужчин, но совершеннее во всех отношениях — сильнее, быстрее, мудрее, добрее.

Мы спасены! — сказал Джаз, подпрыгивая от радости.