Стволы каменного дерева были серыми, с коричневыми прожилками, как окаменелый камень. Только верхние ветки действительно казались живыми. Элегантные конечности были скорее темно-вишневого цвета, увешанные мхом, лишайниками и цветущими виноградными лозами. На их коре выросли эпифиты, распустившие блестящие малиновые цветы, слабо пахнувшие спелыми персиками. Вечерний морской ветер шевелил листья, воздух наполнялся пыльцой, а затем в косом солнечном свете, пробивавшемся сквозь ветви, яркие дневные летучие мыши порхали с цветка на цветок.

Эта сцена была для Фэллиона столь же жуткой, сколь и красивой.

— Пойдем, — сказал он. Итак, они покатились по подиуму, протянувшемуся между старыми каменными деревьями. Мост был сделан из досок золотого цвета, которым, казалось, было сотни лет. Местами он был шатким и потертым, а поручни выглядели так, будто вот-вот отвалятся. Но мост всегда находился, по крайней мере, в рабочем состоянии.

Фаллион шел медленно, время от времени принося детям запасы еды, чтобы они могли отдохнуть.

Он был самым старым и крупным из наездников на грааках и носил титул капитана. Но он знал, что для этих детей он был больше, чем капитаном. Многие из них были сиротами и смотрели на него как на отца.

Внизу слышались хоры лягушек и визги кабанов.

Фаллион был глубоко задумался, размышляя о тяжелом положении своего народа – не только детей Гвардина, но и людей, которыми он по праву должен руководить, людей Хередона и Мистаррии.

Они прошли полмили, прежде чем увидели Гвардинский лес, который виднелся впереди как группа каменных деревьев на полуострове, вдающемся в море.

Там, среди деревьев, стояла древняя крепость, высокая башня, служившая гастрономом.

Все это были морские грааки белого цвета, с самым широким размахом крыльев. Здесь, в Моряках, они могли перелетать с острова на остров, а если начинался шторм, иногда им приходилось преодолевать сотни миль вглубь страны.

Группа обогнула залив, все еще в миле от Гвардинского леса, когда случилась беда.

Фэллион услышал над головой жужжание, почти громкое щелканье, и мимо пролетела гигантская стрекоза длиной с детскую руку. В тени он был невидим, но затем бросился на косой солнечный свет, и Фэллион увидел его — ярко-зеленый с желтыми крапинками на панцире, цвета лесных листьев на солнце.

Он взмыл в воздух и схватил дневную летучую мышь цвета корицы размером не больше воробья; дневная летучая мышь визжала от ужаса.

Следуя глазами за существом, Фаллион услышал слабый звон колокольчиков. Прозвучал глубокий звук боевого рога, как будто сама земля застонала от боли.

Зов был слишком далеким, чтобы его можно было разглядеть. Он едва уловил его, сдерживаемый деревьями и шумом моря.

Но он мгновенно понял: порт Гариона подвергся нападению.

Затаив дыхание, он смог различить далекие крики. Не все крики были человеческими. Некоторые были глубокими тонами Голафов.

Фэллион миновал последние деревья дома почти в полумиле назад. Дальше не было ничего, кроме подиума.

Бегите, — сказал Фаллион детям. Беги к заставе и не оглядывайся.

Все дети уставились на него широко раскрытыми глазами. В чем дело? — спросила младшая девочка.

Шадоат приближается, — рискнул Фаллион.

Итак, дети побежали.

Фаллион следовал сзади, где мальчик по имени Хадор тщетно пытался не отставать от старших детей.

Несколько минут никто не преследовал.

Фэллион услышал шлепки шагов позади и обернулся, чтобы увидеть, как Валя мчится к ним изо всех сил.

Фэллион отправил малышей вперед. Они были всего в полумиле от форта, когда он увидел первого из Голафов. Серокожие существа примчались из города на костяшках пальцев, топая по подиуму, с изогнутыми жатками и странными дубинками в руках.

Дети услышали их ворчание, поэтому закричали и ускорили шаг. Пара молодых гвардинских парашютистов пролетела на грааках и привела их к подиуму. Фаллион увидел страх на их лицах.

Пираты!
– крикнул один из них напрасно. Пираты приближаются. Недалеко от берега есть корабль-мир!

Мировой корабль? – задумался Фаллион. Восемьсот лет назад Фаллион Смелый создал огромные плоты, чтобы переправить свою армию через океаны для борьбы с тотами. Эти странные плоты прозвали кораблями-мирами. Но никого из представителей их вида не видели уже столетия.