Одно это, казалось, вызвало у него ярость.

Я не сдамся, — сказал он себе. Она сдастся мне.

Что мне придется сделать, чтобы привести твою мать в отчаяние? – задумался Фаллион.

Валя засмеялась. Просто продолжать делать то, что делаешь?

Что это такое?

Улыбаюсь.

Фэллион вдруг понял, что он улыбается. Не счастливая улыбка, а жестокая улыбка, та улыбка, которую Боренсон носил с собой, отправляясь в бой.

Он нашел причину жить: месть.

42

ПОРТ ГАРИОНА

Дом — это то место, где вы чувствуете себя в большей безопасности.

– высказывание Рофавана

Прохладным весенним вечером Левиафан подплыл к порту Гариона, почти за четыре месяца до того дня, как он покинул Суды Прилива. Ночь была прохладной, украшенной прозрачными облаками, затенявшими луну, а резкий ветер щелкал парусами и хлестал воду по барашкам.

Фаллион был ошеломлен, впервые увидев каменные деревья. Корабль приблизился к Ландесфаллену три дня назад, но, двигаясь на север, оставался далеко в море, и поэтому, хотя он и видел издалека серые деревья, возвышающиеся, как угрожающие скалы, он не мог рассмотреть их вблизи.

Они густо росли у подножия двух утесов из твердого песчаника: Края Земли, и когда корабль приближался к порту, Фаллион с удивлением взглянул вверх.

Каменный лес получил удачное название. Их массивные корни простирались от серых стволов к морю, цепляясь за песок и камни под ними. Корни были достаточно большими, чтобы в изгибе между ними мог удобно расположиться коттедж приличных размеров. Затем они соединились с массивным стволом, который поднялся из воды и взмыл в воздух примерно на двести футов.

В мире есть деревья и повыше, — сказал Боренсон детям почти тем же тоном, которым обычно читал лекции Ваггит, — но нет таких впечатляюще широких.

Он объяснил, что корни деревьев впитывают морскую воду, которая богата минералами. В конце концов, минералы засорили водные пути внутри ствола дерева, и с годами сердцевина дерева окаменела, хотя оно продолжало расти. Затем голодающее дерево расширилось у основания, пытаясь доставить питательные вещества к верхним ветвям. Дерево могло даже пустить новые стержневые корни, когда старые забились, становясь, таким образом, все шире и сильнее, а его сердце превращалось в камень.

В результате получилось дерево, которое вышло за рамки седого. Каждая каменная древесина была измучена, словно что-то из страшного детского сна о деревьях, великолепных, с искривленными, словно в пытке, ветвями, покрытыми серо-зелеными бородами лишайника, свисавшими в изодранной славе.

В заливе вода была спокойна. Рыба кишела у подножия огромных деревьев, прыгая в темноте, и Фаллион увидел в атласной воде несколько молодых морских змей, возможно, всего восьми футов длиной, плавников на поверхности, которые, казалось, были склонны бесконечно гоняться за своими хвостами.

Высоко вверху, в ветвях деревьев, виднелись огни лесного города.

— Мы будем там жить? – спросила Тэлон своего отца, в ее голосе чувствовался страх.

Нет, — сказал Боренсон. Мы отправляемся вглубь страны, в пустыню.

Вдалеке, недалеко от города, Фаллион увидел пару грааков, летящих по опушке леса, огромных белых, достаточно больших, чтобы уместить даже человека, морских грааков, которые были настолько редки, что их почти никогда не видели на его родине. Их уродливые головы, полные зубов, резко контрастировали с красотой гладких тел и кожистых крыльев.

Оба граака были мужчинами, и у них на лбу возвышался кожаный гребень, называемый плюмажем. На перьях были нарисованы широко смотрящие голубые глаза — древний символ Гвардина. На их спинах ехала пара молодых людей лет тринадцати или четырнадцати.

Они патрулируют, — понял Фэллион. Ему очень хотелось оказаться там, верхом на грааке. Это было то, чего его мать никогда не позволяла ему делать.

Даже если я упаду, — подумал он, — худшее, что может случиться, — это то, что я приземлюсь в воду.

И стану пищей для змей, — шептал придирчивый голос внутри него, хотя на самом деле он знал, что молодой морской змей, подобный тем, которые он видел сейчас с плавниками, не более опасен, чем рифовая акула.

Корабль даже не удосужился бросить якорь. Капитан просто оставил это на самотек.

— Ребята, я позволю вам грести отсюда, — сказал капитан Сталкер. Нет смысла привлекать к себе внимание, если ты можешь с этим поделать.

Таков был план. Ночью они гребли и следовали по реке вглубь страны на многие мили, надеясь, что их не увидят в течение нескольких дней, пока они не окажутся далеко от берега.