Тем временем капитан Сталкер мчался домой за женой, затем плыл на север и затопил корабль возле какого-то безымянного порта.

Фэллион внезапно осознал, что больше никогда не увидит капитана Сталкера, и его сердце, казалось, застряло в горле.

Спасибо, — сказала Миррима, и семья собрала свои скудные пожитки, пока команда спускала лодку.

Было несколько сердечных прощаний, когда Фаллион и дети обняли капитана и некоторых из своих любимых членов экипажа.

Сталкер долго и крепко обнимал Фаллиона и прошептал ему на ухо: Если ты когда-нибудь захочешь жить на море, и если я когда-нибудь получу еще один корабль, я всегда буду рад тебе.

Фаллион заглянул ему в глаза и не увидел там ничего, кроме доброты.

Раньше я беспокоилась, что у него есть локус, — подумала Фаллион, — а теперь я люблю его, как если бы он был моим собственным отцом.

Фэллион крепко обнял его. — Я тебя задержу.

Затем он спустился по веревочной лестнице на лодку. Боренсон, Миррима и дети уже были там, каждый ребенок сжимал в руках крошечный сверток, в котором хранилось все, что у него было.

Миррима прекрасно осознавала, как мало они взяли с собой: немного одежды, которая быстро превратилась в лохмотья, несколько небольших сувениров, форсиблы Фаллиона.

Мы, должно быть, похожи на крестьян, — подумала она. Она взяла весла и поплыла к городу.

— Идите к северу от города, милях две, — предупредил ее Сталкер, и она чуть-чуть изменила курс. Их окружал шум волн, и лодка плескалась по воде при каждом небольшом рывке весел. Капли с весел и брызги баранов забрызгали пассажиров.

Фаллион смотрел, как Левиафан уплывает и исчезает вдали.

Вскоре они приблизились к берегу, где небольшие волны плескались среди корней каменного леса. Запах деревьев был странным, чуждым. Это был металлический запах с оттенком корицы.

На высоте двухсот футов, сквозь ветки выглядывали фонари. Среди скрюченных ветвей были построены хижины, небольшие жилища из палок, с крышами из бородатого лишайника. Подиумы тянулись от дома к дому.

Фэллиону хотелось подняться туда, осмотреться.

Но ему пришлось идти дальше вглубь страны, и с грустью он осознавал, что, возможно, никогда больше не ступит в Порт Гариона.

Концы Земли недостаточно далеки, — вспоминал он, чувствуя себя неловко. Он осмотрел горизонт в поисках черных парусов. Их не было.

Так лодка ползла среди корней, пока не достигла широкой реки. Семья гребла всю ночь до рассвета, слушая ночные крики странных птиц, скрипучие звуки лягушек и насекомых — все крики были настолько чуждыми, что Фаллион с таким же успехом мог оказаться в новом мире.

Когда рассвет начал освещать небо, они затащили лодку в укрытие под высокими деревьями и обнаружили, что это место вечных теней.

Из-за мрака нависающих деревьев в некоторых местах было темно, как ночью, а земля была заплесневелой и покрыта странными насекомыми — огромными тарантулами и различными животными, подобных которым Фаллион никогда не видел, — летающими древесными ящерицами и странными жуками с рогами.

Они нашли бесплодный участок земли и встретились с землеройкой в версии Ландесфаллена: цепким маленьким существом, похожим на большую мышь, но защищавшим свою территорию, как если бы это была бешеная медведица. Укус землеройки был слегка ядовитым, как позже предупредили Боренсона, но только после того, как он обнаружил это на личном опыте.

Землеройка, встревоженная его приближением, вскочила ему на ногу и вонзила зубы в бедро Боренсона. Затем землеройка присела на корточки на поляне, пищая и угрожающе подпрыгивая каждый раз, когда приближалась. Сэр Боренсон, сражавшийся с разбойниками, рунными лордами и ткачами огня, был вынужден уступить место проклятой землеройке.

Пока Фаллион разжигал огонь, используя только влажный мусор, остальные разбили лагерь.

Он восхищался хриплыми криками птиц, не похожими ни на один из тех, что он слышал раньше, странным щебетанием лягушек и кваканьем ящериц.

Земля пахла насыщенно, перегной и грязь подавляли ее. Он так долго был в море, что забыл, как здорово пахнет земля.

Но они были в безопасности. Не было никаких признаков пиратов Шадоата. Они были живы и завтра смогут продвинуться дальше вглубь страны.