За прошедшие часы пыль начала оседать, и хотя желтая дымка затмила небо, вдали в полудюжине направлений можно было увидеть руины древних городов, их чудесную и потустороннюю каменную кладку и разрушенные башни. взлетая высоко.

Повсюду порхали желтые мотыльки, которых Фаллион никогда не видел, их облака поднимались над лесом, очевидно, встревоженные такой огромной переменой.

Фаллион тоже нервничал. Солнце было слишком ярким и остановилось не в том месте на небе. Растения, казалось, имели странный металлический привкус. Его охватила сильная усталость, истощающая его силы. Он чувствовал себя на грани упадка и боялся, что, если он замедлит ход, если он остановится хотя бы на минуту, то просто ляжет и уже никогда не наберет в себя сил, чтобы снова подняться.

Рианна поднялась по лестнице позади него, молча подошла к нему, а затем просто встала, поглаживая его по спине.

— Тэлон пошевелился? – спросил Фаллион.

Пока нет, — ответила Рианна. Тэлон все еще был без сознания и отдыхал в лачуге, где жил Мастер очага Ваггит. Фаллион пришел сюда в поисках более богатого жилья, но комната военачальника Хейла представляла собой свинарник, полный гниющей еды и неприятных запахов.

Это ловушка, — сказал Фаллион, выглядывая из-за леса. Все это место — ловушка. Нам следует уйти.

Не без Тэлона, — сказала Рианна. — Я не мог оставить ее, и ты тоже. Нам придется подождать, пока она будет готова к путешествию.

Она была без сознания несколько часов. Фаллион беспокоилась, что она умрет. Конечно, в деревне были и другие погибшие. Один был раздавлен камнями, когда стена прогнулась; другие погибли от ран, полученных при взятии крепости. Двое пожилых мужчин, по-видимому, умерли вообще без всякой причины, за исключением, возможно, шока от перемены.

Были и другие странности. Другой молодой человек вырос большим и искажённым, как Тэлон. Он тоже был без сознания.

Четыре человека, очевидно, вообще исчезли; Фаллион подозревал, что они лежат раздавленные где-то под обломками. Даже сейчас, на территории замка, Фаллион слышал, как их сыновья и дочери тщетно выкрикивают имена своих родителей.

У другой молодой девушки во время переодевания из легких вырос большой куст можжевельника, и она не смогла пережить ночь.

Фэллион знал, что Талон тоже может не выжить. Чем бы она ни стала, оно могло не выжить.

Тебе следует спуститься к людям, — сказала Рианна. Говорят о том, чтобы устроить праздник сегодня вечером.

У меня нет настроения танцевать или петь, — сказал Фаллион. Их тоже не должно быть.

Ты спасла их, — сказала Рианна. Они хотят оказать вам честь.

Я не всех спас.

— Возможно, нет, — сказала Рианна, — но я слышала, как там внизу разговаривала женщина. Она сказала, что под властью военачальника Хейла мы все были мертвы. Но добрый Фаллион вернул нас к жизни. Это казалось достаточным основанием, чтобы оказать вам честь.

Рианна взяла его руку и сжала ее. Ей хотелось вселить в него ту любовь, которую она чувствовала, но она знала, что это было для него непостижимо, ибо любовь, которую она чувствовала, не была чем-то, чему она научилась в объятиях матери. Ее любовь была глубже и глубже. Однажды она наделила остроумием морскую обезьяну и научилась видеть мир ее глазами. Он был так же предан своему хозяину, как и собака. Оно обожало своего хозяина. Не было слов, чтобы описать глубину его привязанности. И теперь Рианна чувствовала то же самое по отношению к Фаллиону. Только долгие годы практики позволили ей удержаться от того, чтобы постоянно следить за ним взглядом, или гладить его по щеке, или целовать его губы. Она не осмеливалась сообщить ему об этом, ибо знала, что терпеть безответную любовь — тяжкое бремя для человека.

— Если жители деревни хотят почтить меня, — сказал Фаллион через мгновение, — скажи им выставить тяжелую охрану. И скажи им, чтобы не ждали до вечера. Возможно, сейчас в этом лесу есть вещи похуже, чем стрэнги-сааты. Он вздохнул, постоял, положив руки на голову горгульи, на мгновение, словно даруя благословение, а затем, когда он восстановил свои силы, сказал: Я пойду проверю Коготь.

Он спустился по лестнице в отвратительном настроении. Спустившись, он оказался в темноте, пока не вышел на зелень. Три женщины ухаживали за деревом, нежно заворачивая шрамы на его коре в коричневое полотно.

Несколько часов назад Фэллион вспомнил, как слышал их аплодисменты, когда освобождал их от военачальника Хейла.

Непрошенные слова пришли на ум, жестокий голос, говорящий с шипением. Хотя мир может аплодировать вашей резне, вы узнаете, что каждая из ваших побед принадлежит мне. Мысленным взором он увидел своего старого врага Асгарота на своей прекрасной кровной кобыле, высокого человека в черном, окутанного тенями. И снова Фаллион почувствовал, как его рубашка разорвалась, почувствовал, как слова, нацарапанные на его груди, образовались из рун воздуха, словно насекомые маршировали по его коже.