— Я думаю, ты прав, — сказал Фэллион. — Ты чуть не раздавил меня.

КОНСУЛ

Слабый и неэффективный король — это своего рода предатель, и свержение такого человека может быть актом патриотизма.

— Военачальник Мадок

Алун с трудом пробирался к Каэр Люциаре, разинув рот.

Повсюду росли деревья: огромные ели на подножьях горы, белые осины на вершине. Они выросли в одно мгновение, появившись словно в видении, их мерцающие формы приобрели реальность.

Он видел их, когда терял сознание, а когда проснулся, страдающий от боли и усталости, все изменилось. Солнце все еще стояло высоко, чудесным образом отодвинутое назад в небе, а холмы были полны пылевых облаков и птиц.

Дэйлана Хаммера нигде не было видно.

Страсть к путешествиям осталась рядом с Аланом, и как только он поднялся на ноги, собака снова пошла по следу Дэйлана Хаммера. Собака смогла выследить его сквозь густой дерн, направляясь прямо к Каэр Люциаре.

Но когда Алан приблизился, он в ошеломленном молчании всмотрелся в разрушения. Крепость лежала в руинах. Гора, на которой он стоял, упала на сотни футов в высоту, и вместе с этим падением вся структура горы изменилась. Каменный утес откололся, обнажив спрятанные под ним туннели, похожие на норы древесных червей в гнилом бревне.

Пар из горячих бассейнов под замком с шипением вырывался из дюжины дыр, а потоки над замком были направлены в другое русло. Водопады теперь стекали со скал из трех отдельных туннелей.

Повсюду люди метались взад и вперед, как муравьи в разорванном гнезде, и Алун в оцепенении доковылял до замка, чувствуя себя более усталым, чем когда-либо.

Его беспокоило, что произойдет, если вирмлинги нападут. Благодаря рентам в крепости у них будет легкий доступ. Это вполне может быть неоправданно.

Он поместил Страсть к путешествиям в конуру, убедился, что у всех собак есть еда и вода, а затем отправился на поиски военачальника Мадока.

Он нашел его в боевом зале, где Верховный король и его лорды ругались друг с другом. Там был и Дэйлан Хаммер, и волшебник Сизель. Верховный король Урстон выглядел на своем помосте изможденным, он был так же потрясен опустошением, как и Алан. Военачальники, стоявшие в зале для аудиенций, выглядели рассерженными, словно ища цель для своего разочарования.

Я говорю, что мы нанесем удар сейчас, и ударим сильно! Мадок взревел.

И оставить себя беззащитными? — спросил Эмир. В нашей обороне есть бреши. Нам нужны люди, чтобы их починить, сильные люди, такие как наши воины, и нам нужно время. Эмир был высоким человеком для представителя своего вида. Он был ниже Мэдока и гораздо уже в плечах. Но он держался как король и поэтому, казалось, отбрасывал длинную тень.

— И если вирмлинги найдут такие бреши в своей защите, — спросил военачальник Баррест, — разве это не будет шансом всей жизни? Мы могли бы легко проникнуть в их тюрьму, освободить принца и послать убийц против Зул-Торака.

Какое оружие ты бы использовал, чтобы пронзить его тень? — спросил Эмир. — Его вообще можно убить?

Может, — сказал Мадок, — с помощью холодного железа и солнечного света.

Это всего лишь предположение, — сказал король Урстон. Никто никогда не убивал Повелителя Смерти.

Волшебник Сизель сказал: Я думаю, что это больше, чем предположение, это рассчитанный шанс. Солнечный свет ослабит чудовищные чары, привязывающие его дух к этому миру. Это должно ослабить его до такой степени, что его можно будет убить.

Король Урстон был немного выше военачальника Мадока, но уже в плечах. Он не носил никакого должностного знака. Вместо этого на нем была простая кольчуга, прикрытая коричневой накидкой, как будто он был всего лишь еще одним солдатом в замке. Лицо у него было мудрое, покрытое морщинами, а борода, светло-коричневая, переходящая в седую, придавала ему еще более мудрый вид. Он сказал разумно: Нападать на Зул-Торака — безрассудно. Вы не можете связаться с ним. Он никогда не покидает логова под горой Ругасса. Он прячется среди теней вместе с другими Повелителями Смерти. Вы никогда не выставите его на свет. И если бы вы напали, его репрессии разорвали бы наше царство на части. Пусть не будет разговоров о противостоянии Зул-Тораку. Только потому, что мы держим его дочь в заложниках, мы наслаждались тем небольшим покоем, который смогли обрести в последние несколько лет. Пока Зул-торак жив, мы можем надеяться на жизнь.

Эмир всегда был мудр в совете. Теперь он задумался, склонив голову. Даже если бы мы попытались нанести удар на севере, мы вполне могли бы обнаружить, что это опустошение, это заклинание — всего лишь местное дело. Это может не оказать никакого влияния на Ругассу.

Он посмотрел на Волшебника Сиселя. — Что думаешь, волшебник? Это местное дело?

Волшебник Сизель оперся на свой посох и задумался. Лицо его было обожжено солнцем и ветром, а щеки цвета спелого яблока. Его руки и ногти были грязными после работы в саду, а одежда выглядела испачканной. Но он вел себя достойно, несмотря на свою рваную одежду.