Дэйлан задумался над смыслом этих слов. Принцесса не верила, что отец ценит ее жизнь, и уж точно не настолько, чтобы отдать собственного заложника. Была ли она права? Тон ее слов был откровенным. Она была убеждена.

Хотите верьте, хотите нет, — сказал Дэйлан, — мне небезразлично, выживете ли вы или умрете. Я желаю тебе всего наилучшего.

— Ты меня даже не знаешь, — возразил Кан-хазур. Я змей и твой враг.

— В некоторых мирах, — мягко сказал Дэйлан, — учат, что единственная цель жизни — овладеть любовью, а воплощение любви — любить своих врагов, желать добра тем, кто тебя ненавидит, служить тем, кто хочет сделать это. ты причиняешь вред. Только благодаря такой любви мы можем превратить врагов в союзников и, наконец, в друзей. Я потратил тысячелетия на то, чтобы овладеть любовью.

Кан-хазур презрительно посмеялся над ним.

— Пойдем, — сказал Дэйлан, протягивая ей руку.

Она отказалась дать ему это.

Пожалуйста?

Ты ведешь меня на смерть, — сказала она, — знаешь ты это или нет. Мой отец отрубил бы мне голову на твоих глазах, просто чтобы доказать, как мало он обо мне заботится.

Это ложь, знаете вы это или нет. Даже вирмлинг заботится о своем ребенке. Это у тебя в крови. Ваше присутствие здесь обеспечивало безопасность этой цитадели в течение девяти лет. Если бы твой отец так мало заботился о тебе, он мог бы тысячу раз доказать это, напав на него.

Кан-хазур покачала головой.

Даже если он не любит тебя, — сказал Дэйлан, — он оставил свою плоть, став Повелителями Смерти. Он не может произвести на свет еще одного наследника. Принцесса выказала удивление, и в ее глазах мелькнула надежда. — Погоди, что тебе терять? — спросил Дэйлан. Мы можем зайти на рынок, купить тебе хорошего мяса, прежде чем уйти, позволить тебе почувствовать ветер в лицо и увидеть звезды сегодня вечером. Даже если твой отец придет убить тебя, как ты думаешь, не стоит ли ехать туда хотя бы ради последнего удовольствия?

— Не меняй меня, — сказал Кан-хазур, внезапно испугавшись. Выведите меня за город и отпустите на волю. Я смогу найти дорогу обратно к цивилизации.

Дэйлан понял. Убежав, вернувшись к себе подобным, она могла бы начать новую жизнь. Ее могли бы даже провозгласить героем за побег. Но если она останется, если он попытается ее обменять, она искренне боялась, что отец поставит с нее пример.

— Я не буду тебе лгать, — сказал Дэйлан. Если я отпущу тебя, я потеряю всякую надежду вернуть принца Урстона.

Почему?

Потому что, как я уже сказал, я вел переговоры об обмене заложниками.

Нет, сказала она. Почему ты не лжешь мне? Люди всегда лгут. Даже люди. Ложь необходима.

Он понял, что она имела в виду. Большинство людей лгали, пытаясь скрыть то, что они чувствовали или верили в отношении других. Такая нечестность была основой вежливости, и Дэйлан согласился, что такая ложь необходима.

Но другие люди лгали только для того, чтобы манипулировать. Купец, который ненавидел клиента, мог приветствовать его, как если бы он был старым другом, симулируя дружеские отношения, скрывая при этом свою личную неприязнь.

А чтобы получить большую выгоду, он мог даже обмануть клиента, солгав о стоимости товара или сроках поставки.

Среди вирмлингов такая ложь была образом жизни.

И если бы Дейлан хотел манипулировать ею, он легко мог бы пообещать вывезти ее из города и отпустить, а затем отказаться в подходящий момент.

Я не буду лгать тебе, — сказал Дэйлан, — потому что отчасти я ценю тебя. Человек – не инструмент, которым можно манипулировать. Пытаться сделать тебя своим инструментом — значит унижать тебя. И я не буду лгать вам отчасти потому, что, если бы я сделал это, я стал бы меньшим человеком, чем мне хотелось бы. Мое слово всегда должно быть надежным. Если это не так, то мне никогда нельзя будет доверять.

Тем не менее, принцесса, я прошу вас пойти со мной на моих условиях. Или, если хотите, вы можете остаться там, где находитесь, и сделка, о которой я заключил с вашим отцом, будет аннулирована.

Кан-хазур присел в углу, обдумывая свои слова. Дэйлан никогда не ожидал, что придется пытаться убедить ее уйти. Но змей, питавшийся ее душой, был противоположным. Он избегал разума, доверия и сострадания.

Он внезапно понял, что, возможно, ему нужно манипулировать ею способами, которые она понимала: страхом, жадностью, стыдом. Но сделать это означало бы нарушить все принципы порядка, которым он жил. Мягкость, любящая доброта, мягкое убеждение — вот те средства, которые ему позволялось использовать в таких обстоятельствах.

Он выбрал мягкое убеждение. — У меня вопрос, принцесса. Вы говорите, что цель жизни — овладеть смирением. Но как только это будет сделано, что вы получите?

Она посмотрела на него. Как только ты поймешь, что Вселенная — холодная, равнодушная сука, это значит, что у тебя есть только один выбор в жизни — бороться за то, чего ты хочешь. Оно заставляет вас жить путем самоопределения, и это мать всех добродетелей.

Дэйлан кивнул. Я тоже ценю самоопределение и рассматриваю его как благодатную почву, из которой могут вырасти добродетели. Итак, я должен задаться вопросом: если вы полны решимости вести самостоятельную жизнь, как это можно сделать здесь, в этой камере? Ты собираешься сидеть здесь и умирать там, где тебя поместили люди короля Урстона? Для меня это не похоже на самоопределение. Звучит так, как будто вы их пешка. Или вместо этого вы бы предпочли вернуться и заявить права на свою империю, даже если это означает, что вам придется сражаться за нее со своим отцом?