Коннор, казалось, был шокирован этой идеей. По мнению Мэдока, он всегда был хорошим парнем. Иногда такая порядочность может оказаться недостатком.

Держись меня, — сказал Мадок, — и когда-нибудь в ближайшее время ты будешь править нацией.

Кто из нас? — спросил Дрюиш.

Коннор повернулся к нему в явном замешательстве. Мне, конечно. Я самый старший.

— И я лучше умею руководить, — возразил Дрюиш, вскакивая на ноги, в ножнах у него на коленях звенел кинжал.

Коннор вскрикнул, отпрыгнул назад и выхватил кинжал. Его челюсти напряглись, а мышцы напряглись, готовясь к битве.

Мэдок встал, встав между ними, и опасно посмотрел на Дрюиша, словно умоляя его атаковать.

Два королевства, — пообещал Мадок. По одному для каждого из вас.

ВЫХОД

Я часто говорю себе, что никогда не следует недооценивать доброту человеческого духа. Раз за разом я обнаруживал, что могу рассчитывать на милосердие и нежность других. Возможно, именно потому, что я постоянно ищу и питаю добро в других, я слишком часто встревожен, находя в них также и большое зло.

— Дэйлан Хаммер

Дэйлан взобрался по веревке к решетке и долго цеплялся за нее, прислушиваясь к охранникам. Слышен был только звук шагов змей-принцессы по ее камере.

Других заключенных в подземелье не было. Дэйлан наблюдал за ними, пока его несли по коридору. Так что, не особо беспокоясь о том, что его обнаружат, он ощупывал шлюз.

Добрый король оставил ему ключ. Он легко повернулся, и Дэйлан Хаммер освободился из темницы.

Он вылез из машины и наступил на сверток, лежавший на полу. В нем он нашел свой боевой молот, кинжал, флягу и немного еды. Король не предусмотрительно оставил Дэйлану одежду. Он все еще был голый, весь в грязи.

Он проносил свои немногочисленные товары мимо каких-то камер, щурясь и заглядывая внутрь, каким-то образом надеясь, что в одной из них может быть еда или одежда. Солома в углах служила единственным матрасом, который мог получить заключенный здесь, и, не имея другого выхода, он, наконец, вошел в открытую камеру и соломой соскоблил грязь.

Это не сильно помогло.

Я не сбежал из темницы, — решил он. Половину я взял с собой.

Он представил, как пытается вырваться из города, как обнаженный мужчина, весь в навозе.

Это вызовет немалый переполох, — подумал он, сдерживая мрачную улыбку.

Закончив, он отправился в келью царевны Кан-хазур. Ее осветил погасший факел. Она сгорбилась в углу, в позе эмбриона, положив локти на колени и закрыв лицо руками. Она с отвращением посмотрела на него краем глаза. — Ты здесь, чтобы изнасиловать меня?

— Нет, — сказал Дэйлан, пробуя ключ в замке. Он почувствовал облегчение, когда дверь со щелчком открылась. Как он и надеялся, король предоставил главный ключ от тюрьмы.

Жаль, — сказал Кан-хазур, — мне не помешало бы немного позаниматься спортом. И, судя по твоему виду, это все, что ты мог предложить.

Дэйлан не улыбнулся ее сухому остроумию. Он был настолько осквернен, что она не могла хотеть его. Она всего лишь пошутила над ним.

— Где ты научился так грязно говорить? — спросил Дэйлан.

На груди моей матери, — сказал Кан-хазур, — но девять лет в этой вонючей дыре усовершенствовали мои навыки.

Дэйлан обыскал ее комнату. На полу стояло ведро с водой.

— Я пришел спасти тебя, — сказал Дэйлан. Он взял ведро, позволил воде медленно струиться по нему и смыл грязь, насколько мог.

Кан-хазур долго смотрел на него. Я не дурак. Я тебе не верю.

Это правда, сказал Дэйлан. — Я устроил обмен заложниками — вас на принца Урстона.

Он ожидал, что в этот момент она улыбнется, заплачет или выразит благодарность. Но она просто смотрела на него и отказывалась двигаться.

Леди Отчаяние учит, что единственная цель жизни — научить вас смирению, — сказал Кан-хазур после долгого молчания. И истинное смирение приходит только тогда, когда вы достигаете осознания того, что никому — матери, отцу, возлюбленному, союзнику, Силам или любой другой силе природы — нет дела, выживете вы или умрете.

Я овладел смирением.