Несчастный приближался, и с каждым шагом гниющий ужас в его лице становился все отчетливее. Вскоре он был уже в сорока футах, затем в двадцати.

Форма его лица неправильная, решил Фаллион. Это совсем не мой отец.

Фаллион чувствовал себя растерянным и неуверенным.

Нет, его черты не проясняются. Он гниет на глазах.

Существо приблизилось к Фаллиону, шатаясь и неуклюже, и упало. Фаллион почти потянулся, чтобы схватить его, но прислушался к предупреждению Сизель.

Изгой внезапно дернул запястьем, и из рукава ему в руку выпал нож. Он злобно ударил Фаллиона.

Фаллион поднял свой меч и полоснул существо по запястью, обезоружив его, когда изгой упал на землю и рухнул, его плоть превратилась в пыль, оставив только полуодетый скелет с рваными клочьями волос лежать у ног Фаллиона.

Фаллион стоял с мечом в руке и в смятении смотрел вниз. Он посмотрел на Вечных Рыцарей, но они уже улетали над темными болотами.

Один из них запрокинул голову, и Фаллион смутно понял: Он смеется. Они смеются над нами!

Не на кого было ударить, некому было отомстить.

Луг остался пустым и неокровавленным. Вирмлинги не нарушили перемирия. И они не сдержали своего слова. У них была принцесса, а у Фаллиона был труп.

Сизель подошла к ним сзади и остановилась, в смятении глядя вниз. Остальные последовали за ним, и вся небольшая группа слилась в одно целое. Король Урстон ругался и злился на небо.

— Это был мой отец? – спросил Фаллион, все еще неуверенно.

— Нет, — сказал волшебник Сизель, — просто какая-то несчастная душа, умершая давным-давно в тюрьме. Должно быть, Вечные Рыцари наложили на труп какие-то чары.

Но, — спросила Рианна, — мертвецы ходят?

О да, — нараспев произнесла Сизель, — во дворах Ругассы мертвецы не просто ходят.

— Я. глупо надеялся, — сказал Фэллион, смаргивая слезы ярости и смущения.

— Дурак, чтобы надеяться? Сизель сказала: Никогда! Они хотят, чтобы вы в это поверили, потому что в тот момент, когда вы это сделаете, они победили. Но помните: надеяться никогда не глупо, даже если ваша надежда не оправдалась.

Верховный король Урстон опустился на колени, положив руки на рукоять топора, и долго тихо плакал. Некому было утешить короля, никому, кто осмелился бы, пока наконец не пришел Алан и не положил руку королю на плечо.

Король посмотрел на него с благодарностью в глазах.

— Вирмлинги солгали, — с горечью сказал Джаз.

Лгать в их природе, — сказал Сизель. Вирмам в своих душах трудно смириться с истиной. Дэйлан знал, что они могут попытаться обмануть нас. Это всегда был риск.

Риск? — позвал Дэйлан Хаммер. Да, был шанс, что вирмлинги попытаются нас обмануть. Но если бы мы оставили все как есть, разрушение наших душ не было бы риском — это было неизбежно. Ты знаешь, о чем я говорю, Сизель. Ты чуял моральное разложение так же хорошо, как и я.

Дэйлан Хаммер спустился с башни и подошел к группе сзади, всматриваясь в труп.

Я почувствовал моральное разложение, — сказал Сизель. Это было похоже на инфицированный зуб, который угрожает жизни всего организма. Тем не менее, я подозреваю, что мы могли бы подождать еще немного, прежде чем сделать это.

И я думаю, что мы слишком долго ждали, — сказал Дэйлан. Моральная гниль теперь пронизывает всю Люциаре. Он вздохнул, изучил тело. — Мне жаль, Фаллион, Джаз. Я надеялся на более счастливый конец, чем этот.

Что будешь делать? — спросил Джаз. — Ты пойдешь в Ругассу и освободишь моего отца?

У нас нет войск, — сказал Волшебник Сизель. Мы могли бы бросить десять тысяч человек к стенам замка и при этом не быть уверенными, что прорвём их оборону.

— Должно быть, ты можешь что-то сделать — сказал Джаз, — может, лучше обменять?

Но мы уже предложили честную сделку, — подумал Фэллион. Я знаю, — саркастически подумал он, — мы могли бы предложить им меня. Кажется, это правильно. Однажды отец спас мне жизнь. Теперь я могу спасти его.