Фаллион не смог помочь, но Сизель развернулся и нацелил свой посох. Светлячки взлетели в ночное небо, словно зеленые угли, наполняя воздух.

Но последние два Рыцаря Вечных откатились назад, паря над деревьями, словно пара ястребов.

Джаз и Фаллион долго ждали, действуя в качестве арьергарда короля и его войск, даже когда ворота замка открылись, и оттуда высыпалось могучее войско.

Джаз выкрикнул насмешку в адрес Вечных Рыцарей: Давай, ладно? Мы не так уж опасны. Постарайтесь изо всех сил.

Но Вечные Рыцари исчезли, улетев над долиной.

Устало Фаллион повернулся и поплелся в замок Люциаре.

БИТВА НАЧИНИЛАСЬ

Пока человек не оказался в решающей битве, где каждое мгновение несет угрозу смерти, он не может по-настоящему ценить мир.

— Волшебник Сизель

В Кантуляре военачальник Мадок стоял на стене башни и смотрел на север, и ничто не освещало его, кроме звезд и стройного полумесяца, цепко державшегося за горизонт.

Войска вирмлингов скопом бежали вдалеке, звездный свет отражался на костяных шлемах и плоти, которая была еще бледнее. Среди них ползало что-то чудовищное, существо огромное и горбатое, как живой холм. Сотни повелителей змей ехали на его спине. Мадок увидел низко над землей голову, отдаленно напоминающую змею, треугольную, размером больше дома. Кеззиарды тоже шли, как гигантские ящерицы среди вирмлингов, их бородавчатая кожа была серой, как у жабы. Они возвышались над обычными войсками, как волы среди малышей. Вирмлинги ревели на своем пути, ударяя молотами по своим щитам. Звук змеился на многие мили и разносился по холмам, как стон, как будто сама земля проклинала безумие, которое ей пришлось вынести.

Над темной толпой в воздухе качались три огромных черных граака. Это была не та битва, в которой Мадок мог бы выиграть. Он знал это. Его люди знали это.

Но они не могли и бежать. В этот день народ Люциаре нуждался в жертве. Все приготовления были сделаны, итоги предрешены.

Вирмлинги были все еще в двух милях отсюда и мчались вперед, их боевые кличи превращались в глухой рев. Военачальник Мадок воспользовался последней минутой, чтобы выразить неповиновение приближающейся орде.

Мужчины, — кричал он, — давайте впредь называться братьями. Ибо здесь, в наш час тьмы, наши дела сделают нас братьями, а узы, которые мы создаем в этот день на поле битвы, сделают нас сильнее братьев.

Это закат нашей расы. И если это наш последний час, пусть это будет и наш звездный час!

Его люди приветствовали его, и на мгновение их боевые кличи зазвучали над грохотом змееподобных войск и непрекращающимся столкновением оружия.

Вернувшись домой, наши сыновья и дочери могут в страхе прятаться в объятиях наших жен и сестер. Они могут надеяться, что наших отважных сердец и крепких рук будет достаточно, чтобы остановить смертоносный поток вирмлингов. Пусть их надежды не будут напрасными!

Его люди дико аплодировали, но шум вражеских войск почти заглушил их. Мадок всмотрелся в поля. Вирмлинги теперь бежали быстрее, бросаясь в бой. От топота их ног земля содрогалась. Вскоре они окажутся у крепостных стен, разбиваясь о них, как море в зимнюю бурю разбивается о скалы.

Я скажу тебе правду, — воскликнул Мадок. Этой ночью мы обречены на смерть. Возможно, никому из нас не удастся спастись. За его спиной его сын Древиш испуганно застонал, как будто он никогда об этом не думал. Но я скажу тебе большую истину: умереть легко. Любой может это сделать. Младенец может умереть в своей колыбели во сне, казалось бы, вообще из ничего. Умереть легко. Все мы это сделаем.

Но жить тяжело! Остаться в живых сегодня вечером — это будет королевская битва. Поэтому я призываю вас раздать смерть сегодня вечером. Пусть вирмлинги пойдут легким путем. Пусть они умрут. Заставь их платить за каждое мгновение, пока ты жив!

Его люди приветствовали оглушительный рев, но военачальник Мадок видел, что аплодисменты будут короткими. Вирмлинги атаковали уже менее чем в миле от них. В свете звезд он различал отдельные войска, их костяные шлемы, позолоченные серебром и расписанные злыми символами.

Вспыхнул свет: лучники направили стрелы в смоляные горшки, а затем выпустили град. Стрелы взлетели над полем боя и упали в сухую траву. Это дало бы его людям немного света для боя и напугало бы вирмлингов.

Мадок выпрямился на боевой башне, затем повернулся и посмотрел на своих сыновей. Он не мог смотреть, как они умирают.

— Как только вирмлинги прорвутся сквозь стену, — сказал он достаточно тихо, чтобы другие не услышали, — я хочу, чтобы ты ушел отсюда. Доберитесь до южного конца реки, а затем идите через лес. Эти гигантские грааки убьют любого человека, который осмелится выйти на дорогу.