Рог прозвучал снова, и она услышала, как впереди них едет воинство мертвецов, грохочущая орда.

Иоме откинула голову назад и засмеялась, счастливая быть рядом с Габорном.

Ночью Боренсон сидел в кресле-качалке с обнаженным мечом на коленях.

Однажды он услышал скрип половиц за дверью, когда кто-то украдкой подошел к ней. Человек долго стоял снаружи, словно прислушиваясь, и Боренсон точно подумал: Нас нашли.

Но парень громко фыркнул, а затем пошел по коридору в другую комнату, его ноги тряслись от слишком большого количества выпитого.

И в бледном свете углей камина Боренсон увидел, как хрупкое тело Айома внезапно задрожало.

Он услышал предсмертный хрип из ее горла, и в комнате внезапно похолодало — ощущение, которое он давно ассоциировал с присутствием духов.

Он не видел, как ушла ее тень, не видел, кто пришел проводить ее в запредельное, но он знал.

Прощайте, мой король, моя королева, — прошептал он, — пока мы не присоединимся к Охоте.

Он ждал несколько долгих минут, просто слушая звуки из общей комнаты. Менестрели замолчали час назад, и он слышал только скрип одной пары ботинок по деревянному полу.

Я хотел бы присоединиться к тем, кто там внизу, — подумал Боренсон, — и поднять кружку эля.

Он подошел к телу Иоме. Она улыбалась улыбкой полного удовлетворения, но у нее не было пульса, и она перестала дышать. Через некоторое время она начнет остывать.

Боренсон высвободил руки Айоме из объятий ее сыновей. Он старался не разбудить их, поднимая ее маленькое тело.

Такое маленькое тело, — подумал он, — может вместить такую огромную жизнь.

Он положил его у огня и накрыл своим одеялом.

Утром будет достаточно времени, чтобы сообщить мальчикам, что их мать умерла. Им придется оплакивать всю свою жизнь.

18

Левиафан

Большинство мужчин живут так, как будто они дрейфуют в море.

— Капитан Сталкер

Когда тем утром он проснулся и обнаружил перед огнем закутанное тело своей матери, Фаллион почувствовал онемение. Он сел, протер глаза, посмотрел на одеяло, так невинно накинутое на нее, и ждал целую вечность, пока ее грудь снова поднимется и опустится.

Но после дюжины ударов сердца он понял, что это бесполезно. — Мне очень жаль, — прошептал он.

Миррима сидела в кресле-качалке над ним, держа меч на коленях, охраняя его, и какое-то время просто наблюдала за Фаллионом.

Боренсон ушел: остальные дети еще спали.

Миррима наклонилась вперед, выдавив улыбку, и прошептала: — За что извиниться?

— Это моя вина, что она мертва, — прошептал Фэллион.

— Как ты можешь так думать?

Фэллион не был уверен. Ему было очень грустно, очень одиноко и больно, и почему-то он чувствовал, что это его вина. Мы ее измотали. Бегство через лес, битва на реке — они были для нее невыносимы.

Жизнь нас всех утомляет, — сказала Миррима. Твоя мать целый день просидела на лодке, что для Рунного Лорда с ее силами так же легко, как дышать. А битва? Она метнула меч. Это не тяжелая работа, совсем не тяжелая. Нет, это не твоя вина. Мы все уходим, когда приходит наше время. И пришло ее время.

— Иди сюда, — сказала Миррима, наклонилась через край стула и одной рукой приподняла одеяло так, чтобы Фаллион мог видеть лицо своей матери. Оно было бледным, безжизненным, с синеватым отливом на приподнятых губах. Видите эту улыбку? Она умерла мирно, рядом с двумя мальчиками, которых любила больше всего на свете. Она бы хотела, чтобы и ты был счастлив, порадовался за нее. Она сейчас с твоим отцом.

И пошли слезы. Фаллион попыталась сдержать их, но слезы полились вместе с громкими душераздирающими рыданиями.

— Шшшш — прошептала Миррима. Нам нужно подготовиться к работе. Ты бы хотел что-нибудь съесть? Я могу спуститься и принести тебе что-нибудь.

Фэллион протер глаза. Он думал, что Боренсон завтракает в гостиной. — Разве Боренсон не принесет?

Миррима покачала головой. — Он отвезет во дворец записку, в которой сообщит, где найти твою мать.

— О, ладно, — сказал Фэллион.

Миррима обняла его и выскользнула за дверь. Закрывая его, она в изумлении склонила голову.