Дети дошли до веревочной лестницы и все полезли по бокам. Наверху их встретил матрос — странный человечек с горбатой спиной и лицом, белым как смерть. Волосы у него были мышиного цвета, а глаза карие, такие светлые, что казалось, будто у него не было ничего, кроме белков и зрачков. Его длинное пальто и брюки были сделаны из черной кожи, и он не носил обуви. Какое-то время он что-то болтал с ними, и Фаллиону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он говорит на смеси рофехаванского и какого-то другого языка. Боренсон поспешил ответить на том же языке.

Он говорит, что они загружены и готовы отплыть, но не выйдут в море до тех пор, пока не рассеется туман и не будет достаточно ветра, чтобы наполнить паруса.

Как долго это будет? — спросила Миррима.

Может быть здесь весь день, — сказал Боренсон. Миррима выглядела обеспокоенной, а Боренсон прошептал: — Не делай этого. Не поднимайте туман. Мы не хотим, чтобы они знали о нас слишком много.

Миррима почти незаметно кивнула.

Дети долго стояли на палубе, пока Миррима и Боренсон вытаскивали из лодки скудные семейные пожитки.

Фэллион огляделся вокруг. Он видел других беженцев, несколько семей, сбившихся в кучу и выглядевших так, будто они потеряли все на свете. Большинство из них исчезли под палубой в течение нескольких минут.

Члены экипажа закончили погрузку последних запасов, ожидая ветра. Они представляли собой смешанную партию. Большинство из них были с белой кожей, как инкаранцы, белыми, как альбиносы, с волосами цвета серебра или киновари. Но были и загорелые мужчины из Рофехавана и даже парочка негров из Дейазза.

Их одежда была столь же разнообразна, как и мужчины. Инкарранцы, как Фаллион решил называть светлокожих, носили что-то вроде шелковых туник канареечного, винного или малинового оттенков и штаны из тонкой кожи, похожей на змеиную, хотя Фаллион с трудом мог представить, где такое. будут найдены огромные змеи. Они также носили разноцветные лохмотья, и большинство из них не носили обуви, а только сандалии, которые они бросали, поднимаясь по снастям.

Темноволосые мужчины носили более приземленную одежду: штаны из оленьей кожи или хлопка, часто без рубашки. Более дюжины можно было увидеть в одних только набедренных повязках.

Фэллион наблюдал, как по снастям поднимается пара белых шкур. Они проверили паруса на одной мачте, затем схватили веревки и перебрались на следующую. Оба мужчины оторвались на дюжину ярдов от своей цели, кувыркались в воздухе и по пути вниз хватались за реи, демонстрируя изящество, которое Фаллион редко видел раньше, и то только у Рунных Лордов, наделенных изяществом. Они больше походили на акробатов, чем на моряков.

Из таких людей я мог бы построить сильную армию, — подумал Фэллион.

Пока он всматривался в паруса, позади него раздался глубокий голос, и толстый мужчина с длинными черными волосами и черной бородой сказал со странным акцентом: Сэр Боренсон, рад видеть, что вы сделали это. Это ваша команда?

Боренсон поднимался по веревочной лестнице с сумкой на плече, и посетитель смотрел на него сверху вниз.

Боренсон хмыкнул и осторожно перекинул свой узел через перила. Фаллион услышал тихий звон кровавого металла, когда сумка коснулась корпуса, и понял, что его форсибли находятся внутри. Ничто другое не звенело так, как кровавый металл. У него не было ни серебряного кольца, ни тяжелого железа. Звук был мягче, больше напоминал щелканье, словно бамбуковые палочки ударялись друг о друга.

Фаллион поднял голову, чтобы проверить, заметил ли это капитан.

Капитан Сталкер взглянул на Фэллиона и улыбнулся. Звонок был тихим, но ощутимым. Я стану богатым, — подумал он. А когда мы продадим мальчиков, я даже не буду упоминать экипажу о форсах.

Он увидел краткий намек на беспокойство на лице мальчика, но затем оно исчезло.

Князь интересно, слышал ли я, подумал Сталкер. В этой сумке достаточно кровавого металла, чтобы купить целый корабль.

Однако беспокойство быстро исчезло, и Фаллион задал ему вопрос, как раз в тот момент, когда Боренсон перемахнул через перила. Фаллион спросил: Откуда ваши моряки?

Фэллион выпрямился, демонстрируя уравновешенность, которую Сталкер редко видел у ребенка.

Этот обучен владеть оружием, — понял Сталкер. Вероятно, его научили держать кинжал, пока другие малыши все еще размахивали погремушками. И он мобилизует свой ум так же, как и свое тело.