— Там живут родители моего бывшего мужа. Им пришлось менять свою роскошную стальную ограду уже через два года.

Шон с любопытством оглянулся на Дэни.

— А во второй раз, — продолжала она, — они заставили подрядчика распилить несколько наугад выбранных прутьев, прежде чем устанавливать ограду, чтобы убедиться, что они действительно из сплошной стали, а не пустотелые внутри.

Рассмеявшись, Шон снова принялся изучать ограду в бинокль.

— По крайней мере они учились на своих ошибках.

— Да. Жаль только, что эту способность не унаследовал их единственный сын.

— Значит, он туповат?

— Ничуть, — покачала головой Дэни. — Просто ему наплевать на всех, кто уступает ему в силе или низости.

Пальцы Шона сжались на бинокле. Ровный голос Дэни свидетельствовал о незаживающих ранах, замаскированных улыбкой.

Неудивительно, что она не доверяет мужчинам, думай Шон. Похоже, она была замужем за настоящим принцем.

— Я повидал людей такого типа, — небрежным тоном ответил Шон, — но не в зеркале во время бритья.

Дэни удивленно приоткрыла рот, неожиданно рассмеялась и заговорила, не думая.

— Знаю, — призналась она. — Иначе я бы заперла дверь спальни, вместо того чтобы хлопать ею.

Шон не сводил глаз с ограды.

— Тебе незачем спать на полу, — продолжала Дэни. — Эта кровать размером немногим меньше стадиона.

— Я привык спать на полу в монастыре.

— Сколько ты пробыл среди монахов Лазурной секты?

— Достаточно долго, чтобы Прасам понял: я не подхожу им, — отозвался Шон.

— Не та раса?

— Не тот темперамент.

Некоторое время Дэни молча следила за тем, как Шон осматривает ограду.

— Что это… — начала она.

— Потом, — перебил он.

Дэни умолкла. Шон смотрел в бинокль, и легкие движения мышц у него под кожей завораживали ее, напоминая переливы света на тонком шелке. Дэни одолевало искушение обвести контуры играющих мускулов, почувствовать кончиками пальцев под ними незримое переплетение нитей жизни.

— Так я и думал, — пробормотал Шон. Дэни поспешно отдернула руку, вдруг обнаружив, что невольно тянется к его щеке, и заложила обе руки за спину.

— О чем ты? — виновато спросила она.

— Телекамеры кругового обзора действуют недостаточно синхронно, — сообщил Шон.

Дэни втайне вздохнула с облегчением: он не заметил ее блуждающие пальцы.

— И о чем же это говорит? — поинтересовалась она.

— О большой влажности и лени.

— Исчерпывающее объяснение, — насмешливо пробормотала Дэни. — Странно, как я сама до этого не додумалась?

Шон оглянулся на нее через плечо.

— Видишь вон те камеры? — спросил он.

— Я заметила их еще вчера.

— Они должны обеспечивать непрерывный обзор определенных территорий ограды, перекрывающих друг друга.

Дэни уставилась на медленно вращающиеся камеры.

— Похоже, они выполняют свою задачу, — заметила она спустя несколько секунд.

— Не совсем. Каждые три минуты происходит сбой, и они не захватывают довольно приличный участок территории.

Дэни нахмурилась:

— И долго это продолжается?

— Двадцать девять секунд.

— Насколько велик этот выпадающий участок?

— Достаточно велик для человека.

— Надеюсь, ты не думаешь… — начала она.

— Нет, я абсолютно уверен, — перебил Шон. — Каждые три минуты часть ограды рядом со здешней волейбольной площадкой становится невидимой для охранников «Гармонии».

— Но Джилли сказал, что с нашим связным мы встретимся в другом месте.

— Угу…

Согласие Шона не успокоило Дэни — совсем напротив.

— А колючая проволока ничуть не заржавела, — заметила она.

— Само собой. Она мне кое-что напоминает — пора побриться. После завтрака мы идем в музей.

Дэни хотела что-то сказать, но передумала. Шон направился в ванную.

По крайней мере, размышляла Дэни, он натянул шорты вместо умопомрачительных плавок, оказавшихся в его багаже, — по сравнению с ними даже обнаженные ягодицы выглядели менее откровенно.

И менее возбуждающе.

К тому времени как Шон и Дэни выехали на шоссе, в небе сгустились тяжелые тучи, придавая Арубе призрачный вид. Набережная старого города с ее оранжевыми и голубыми зданиями, украшенными лепниной, казалась радужно-яркой на фоне туч. Голландские мельницы лучше смотрелись под хмурым небом и разительно контрастировали с растрепанными пальмами.