– Возле порта была таверна. – Калеаб указал пальцем в сторону огоньков. Литта повернула голову в указанном направлении. – Можем проверить открыта ли она – пройтись перед сном бывает полезно!

– А как же мама?! – спросила Литта. Ей не хотелось уходить далеко от женщины.

Калеаб махнул рукой, выбил из трубки остатки табака, постучав ею по стене дома.

– Каро спит крепко. Мы ненадолго, только посмотрим как веселятся местные и вернемся сразу же, как только ты захочешь.

Литта осторожно кивнула. Ей и правда хотелось посмотреть на местных, понять, почему же им тут нравится, возможно увидеть то, что упустила пока брела за матерью. Должно же быть в Виту что-то прекрасное?

Таверна действительно работала, мало того, в ней было полно народа, так еще и пахло неприлично вкусно. Огарки свечей были расставлены в длинные стеклянные колбы, чтобы воск не растекался, позволяя им дольше гореть. Все тот же народ, грязный и вонючий, сидел за кривыми столиками, сделанными наспех из неструганных досок. Кто-то сидел прямо на полу и подтягивал ближе ноги, когда прохожие пробирались к дальним столам. Несмотря на всю грязь, было тихо и уютно, пахло жареной рыбой, что приятно удивило гостей. Калеаб протиснулся к стене, где хозяин омывал кружки и попросил у него две порции вина.

Они уселись в углу и распивали напиток, наблюдая за местными и слушая их истории. Дети рассказывали друг другу страшные байки, попутно пытаясь украсть у взрослых что-нибудь с тарелок, а с берега доносились песни. Глядя на все это убожество, Литта не могла поверить, что эти люди по-настоящему счастливы.

Спустя несколько часов она захмелела, и они с Калеабом решили выйти на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. На берегу плясали девушки, размахивая грязными подолами и Литте отчаянно захотелось к ним присоединиться. Она раньше никогда не танцевала и делала это с детской неуклюжестью, но никто не смеялся над ней. Юноши и девушки приняли ее к себе и Литта растворилась в этой ночи, в этом острове, наполненном грязью, тощими кошками и запахом гнилой капусты.

Калеаб стоял, прислонившись к дереву, куря трубку и улыбался. Он осмотрел стройные ноги девочки, на то как она кружилась, смеялась, запрокинув голову, и говорил себе, что нужно подождать. С каждым днем старику все больше хотелось перерезать глотку Каро – надменной хитрой дряни, и забрать Литту себе.

Каждую ночь она гуляла по замку, пока ее муж спал в своей постели. Огромной высоты потолки и длинные коридоры вызывали ужас, девочке казалось, что в них легко заблудиться. Белый обтесанный камень выстилал как стены, так и пол, длинные окна пропускали много солнечного света, а пейзаж, что открывался был великолепен. Мали приставил к ней служанок, но вскоре Ювэр отказалась от них. Привыкшая одевать себя сама, она стеснялась чужих людей, пусть даже и женщин. Для Ювэр этот город был красив и непривычен одновременно. Она всюду ходила с охраной – молчаливым Баро, который сопровождал ее за пределами замка. Он оставался в стороне, когда она расспрашивала местных жителей, помогала рыбакам на пристани, играла с детьми внизу долины и каждый вечер, перед сном, посещала сады Аму.

Она явно скучала по родителям, что так быстро отбыли в Приам, и по сестре. Ювэр теперь одевалась в белое, как подобало королеве, и стойко выносила заседания совета, длившееся с восхода солнца до полудня. Мали был с ней нежен, берег ее как жемчужину. После заседания они отправлялись гулять, после прогулок каждый был предоставлен сам себе. Король Тхамара пропадал в подвалах замка, где у него была лаборатория – его страстью была алхимия, Ювэр же, не изменяя себе, предпочитала живых людей.

Тот день запомнился Ювэр потому что в долину пришел дождь. Над Тхамаром собрались тяжелые душные облака и утром, наконец, они разродились ливнем. В коридорах стало прохладно, многочисленные слуги спешили закрыть все створки, чтобы сквозняки, вольготно гуляющие у дверей комнат, стихли. Председатели совета спешили в королевский зал, попутно набрасывая на плечи накидки и, обгоняя бредущую королеву, приостанавливались, чтобы поклониться, выказывая почтение.

Ювэр была поглощена своими мыслями. Барабанящий на улице ливень способствовал грусти, а не серьезным разговорам о делах Аму, стекающие по стеклу капли размывали вид на город. Она кивала в ответ всем, кто перед ней останавливался, совсем не обращая на них внимания. Баро медленно шел сзади, держась на почтительном расстоянии. Ювэр слышала его шаги, чувствовала, как он тяжело ступает в доспехах. Ей было его жалко – молчаливый, покладистый, он вечно таскался за ней, день ото дня. Она даже не знала, когда он успевал есть и справить свои естественные потребности.

Когда они оставались наедине, она разрешала стражнику снять шлем и тогда Баро меланхолично смотрел на горизонт разноцветными глазами, пока королева собирала цветы вдали от людей или они оба сидели на холме, наблюдая за жителями столицы Аму.

Они редко разговаривали. Ювэр как-то раз спросила у Баро о его детстве, но не получила ничего, кроме односложных ответов. Между ними не было дружбы, но королева Тхамара все равно испытывала к этому человеку добрые чувства.

За этими мыслями королева дошла до зала совета. Баро открыл перед Ювэр дверь, и она протиснулась внутрь. За круглым столом уже собрались мужчины и все одновременно встали, громыхнув ножками стульев по белому каменному полу, как только услышали тихие шаги. Ювэр улыбнулась всем и прошла к своему месту. Пхисо фон Аус, полненький коротышка, с рыжей бородкой отодвинул королеве стул. Ювэр села и Пхисо плюхнулся рядом, шумно вздохнув. В зале вновь повисла тишина. Слуги не успели закрыть здесь окна и холодный ветер вздымал легкие шторы, но никто из присутствующих даже не моргнул в сторону створок – все предпочли сидеть, укутавшись в шали и стучать зубами от холода.

Ювэр поднялась, чтобы закрыть окна и в тот же момент двери вновь распахнулись, впуская короля. Советники вскочили с мест, поклонились. За Мали в зал вбежали слуги и бросились закрывать окна. Им распалили камин и через несколько мгновений, пока король и королева усаживались, теплое потрескивание окутало зал.

Хантор Дюб, строгий старик, с маленькой тонкой бородкой, тихим, надрывным голосом произвел перекличку собравшихся и разложил перед королем долины письма с вопросами для обсуждения на сегодняшнем заседании. Ливень тем временем принял еще большие обороты – за стеклом ничего невозможно было рассмотреть, в зале было темно и Мали приходилось наклоняться над свечой, чтобы хоть что-то прочесть.